Но судя по тому, что Никонова обнаружила наркомана на лестничной площадке, никто никем не интересовался. Вилка, времена теперь другие, чем в нашем детстве. Сейчас, даже если трое одного бьют, прохожие не вмешаются.
– Вот-вот, – закивал Андрей, – машина на дороге осталась, в ней портмоне с документами. Они все на имя Василия. В придачу Ирина сообщила, что кошелек этот она подарила брату.
Глава тридцатая
Попов посмотрел в ноутбук.
– В деле указано, что обнаружены следы мужских ботинок сорок третьего размера.
Обгорелый седан и дряхлые «Жигули». Мда. Негусто.
– Какого размера обувь? – подпрыгнула я.
– Сорок третьего, – повторил Андрей. – Вилка, почему ты так удивилась?
Я вынула телефон.
– Ира не особенно высокого роста. И Василий не выделялся из толпы. Он тоже учился в нашей школе, но в младшем классе. Один раз я, уже взрослая, зачем-то пришла к Ире домой. Уж не вспомню, что мне понадобилось, естественно, я сняла резиновые сапоги, на улице шел дождь. Тогда у всех обувь, в которой можно было ходить по лужам, выглядела одинаково: сапоги черного цвета.
Они продавались высокие и короткие. У меня был второй вариант. А когда я собралась уходить, в прихожей стояли мокроступы почти до колена. Я растерялась, а Ира стала ржать.
– Васька невнимательный, нацепил твои сапожки и утопал в них.
– У меня размер тридцать девять, – удивилась я, – неужели твой брат не почувствовал, что они ему малы?
– Так у него тридцать восемь, – еще сильней развеселилась одноклассница, – а у меня тридцать два, ты же знаешь.
Я возразила:
– Такого мужского размера не бывает.
Ирина развела руками.
– Детский есть. Нам с Васькой достался такой размер ноги от матери. У нее тридцатый. Как у малышки из детского сада. Туфли не купишь, приходится на заказ делать.
Я включила у мобильного громкую связь, раздался голос Ирины:
– Привет, Вилка. Как дела?
– Какой размер обуви ты носишь? – забыв поздороваться, поинтересовалась я.
– Сейчас тридцать четыре, – ответила бывшая одноклассница.
– В детстве тридцать второй носила. А что?
– Размер ботинок Василия помнишь? – спросила я.
– Конечно, – вздохнула собеседница, – я их ему покупала. У Васи денег не было. А в последние годы его было не уговорить пойти в магазин. Тридцать восемь. Помнишь, как мой брат один раз твои резиновые сапоги нацепил? Вот умора! Зачем тебе размер Васи?
Я отмахнулась от вопроса и, быстро проговорив:
– Потом объясню, – отсоединилась.
