И самое главное, он считал ее замечательной женщиной. Уехав из Франции, он больше нигде не встречал такого отличного шеф-повара, как она, хотя повидал поваров немало. Неудивительно, что он уважал ее, если не сказать больше, как товарища, благо они были одного возраста. Жан-Пьер родился и получил профессию в Бордо, но вот уже пять лет прожил в Нью-Йорке. Он хорошо говорил по-английски, женился на американке и получил вид на жительство, что было немаловажно для Эйприл. Недавно сомелье развелся с женой. У них был ребенок, мальчик трех лет.
Жена ушла от Жан-Пьера к другому мужчине, официанту-французу родом из Лиона.
— Вы никому еще об этом не говорили, — понизив голос, произнес он. — Но я заметил кое-какие изменения.
— В ресторане? — встревожилась Эйприл. Как же она могла что-то проглядеть? Когда персонал замечает то, что ускользнуло от внимания хозяйки, это плохой признак. Что он имел в виду? Воровство? Кто-то взял деньги из кассы? Плохое обслуживание? Жалобы на качество блюд?
— Я имею в виду ваши изменения.
— Жан-Пьер кивнул на ее живот, и у нее тотчас отлегло от души. — У вас печальное лицо, Эйприл, — смело добавил он. — Наверное, у вас сейчас трудное время. — Она не знала, что ответить. Ей не хотелось говорить о своей беременности. Но даже если она сейчас станет отнекиваться, через несколько недель это будет видно, как говорится, невооруженным глазом.
— Для меня это нежданный подарок судьбы, — вздохнула Эйприл. — Прошу вас пока никому не говорить. Вот уж не думала, что это так заметно.
Но пока я не хочу никому ничего сообщать. Изменить уже ничего не изменишь, но все равно не стоит зря волновать людей. Не хочу, чтобы подумали, что я теперь не смогу заниматься делами ресторана так, как раньше. Потому что это не так. — Эйприл пыталась успокоить его, но во взгляде Жан-Пьера читалось сочувствие. Ее сомелье — хороший человек и прекрасный работник, но ни в каком другом качестве он ее не интересует. Она не поддерживала отношений с персоналом на личном уровне, да и не собиралась этого делать.
Впрочем, от нее не ускользнуло, что сомелье оказывает ей знаки внимания, что не слишком ее обрадовало.
— А кто будет заботиться о вас, а не о ресторане? — многозначительно спросил Жан-Пьер.
— Я сама могу о себе позаботиться, — улыбнулась Эйприл. — Как всегда.
— С ребенком это будет нелегко. Особенно сейчас.
Эйприл кивнула, не зная, что ответить. Разговор получался неловким.
— А что говорит отец ребенка? — спросил француз.
