«Ясное дело, — читалось в его взгляде, — вы там, в Берлине, ходите в чистеньком, а кинь вас сюда, под русские бомбы, что бы вы запели тогда?..»
— Штандартенфюрер, оберштурмфюрер Хойзер сказал, что привезет пленного прямо на аэродром, — обратился он к берлинскому эсэсовцу. — Вы можете подождать в моей палатке… Правда, — с подчеркнуто невинным видом добавил он, — с минуты на минуту мы ожидаем налета русских штурмовиков. В последние дни они бомбят нас по часам и еще ни разу не ошиблись…
Холеное лицо берлинского эсэсовца передернулось.
— В таком случае позаботьтесь о безопасности моего самолета, мне ведь лететь обратно… И прикажите подать машину. Я поеду к этому Хойзеру сам.
Еще десять минут ушли на поиски свободной машины. Наконец фон Клюгенау с гримасой страшного отвращения на лице сел в обшарпанный «Ханомаг-Рекорд» — единственное, что удалось найти в окрестностях аэродрома, — и уехал.
К коменданту, прихрамывая, подошел командир эскадрильи бомбардировщиков, низенький майор люфтваффе, и, дымя дешевой сигаретой, с насмешкой сказал:
— Здорово ты его поддел насчет русских штурмовиков.
А вообще что-то неясное, тебе не кажется?.. Такие птички, по идее, должны лететь не на фронт, а в обратном направлении… Может, чем провинился?
— Небось за орденком прилетел, — сплюнул комендант. — Погуляет по Минску, послушает из убежища бомбежку, отметится «участием в боях» — и назад, в рейх…
Утром 28 июня бойцов белорусской роты «Шума» подняли по тревоге. Невыспавшиеся, усталые солдаты поспешно выстроились на площади перед заславским костелом.
— Солдаты! — громко начал по-немецки оберштурмфюрер СС Дауманн, которому была подчинена рота. — Вчера вы не выполнили поставленную перед вами задачу. Более того, вы ее гнусно саботировали! Вместо того, чтобы искать диверсантов врага, вы занимались черт знает чем!..
Немецкий унтер-офицер, сильно задумываясь над каждым словом, переводил речь эсэсовца. Солдаты стояли понурые.
— Разрешите доложить, оберштурмфюрер? — Вперед шагнул роттенфюрер Шпак.
— Бойцы вверенной мне роты глаз не смыкали, чтобы поймать врагов Германии! Они прочесали более…
— Мне плевать на то, что они прочесали! — взорвался Дауманн, выхватывая из кармана мундира блестящий обрывок упаковочной бумаги. — Почему эту важнейшую улику должен обнаруживать я, Пауль Дауманн, а не ваши солдаты?!
Шпак изумленно заморгал.
— Да, да, нечего строить такую рожу! — продолжал орать немец.
