Самолет благополучно дотянул до точки рандеву с авианосцем и сел. Полчаса назад «Фьюриес» бросил якорь на базе Скапа-Флоу… Правда, есть одна неприятная деталь…
— Какая? — нахмурился Черчилль.
— На пути туда, над Мемелем, боши подняли в воздух эскадрилью «Фокке-Вульфов-190» и пытались зажать «Ланкастер» в кольцо. Командир самолета сказал мне в телефонном разговоре: «Я на сто процентов убежден в том, что наци готовились к нашему появлению». Уйти удалось с большим трудом… Еще одна интересная деталь: зенитный огонь немцами не открывался.
То есть они хотели не сбить самолет, а вынудить его к посадке.
Премьер-министр задумчиво пожевал губами.
— Утечка информации из Адмиралтейства?..
— Исключена, — покачал головой Габбинз.
— Тогда это командир самолета…
— Смысл? — возразил генерал. — Он же сам и уводил самолет от перехватчиков!..
— А каким образом наци узнали тогда о маршруте «Ланкастера» и, более того, почему решили не сбить, а именно перехватить?
— На эти вопросы у меня пока нет ответа, сэр.
Но даже если бошам и стало каким-то образом известно направление полета нашего «Ланкастера», то на цели полета это не отразилось никак.
Черчилль кивнул и неторопливо пригубил виски.
— Есть информация и от наших немецких друзей, — продолжал Габбинз. — По их сведениям, на днях полковник Клаус Шенк фон Штауффенберг получит назначение на пост начальника штаба армии Резерва сухопутных сил. Это даст ему возможность присутствовать на всех заседаниях с участием Гитлера.
Лицо Черчилля озарила радостная улыбка.
— Это же превосходно, Колин! Лучше и быть не может!
Генерал-майор тоже не стал сдерживать улыбку.
— Само собой, сэр. Если Штауффенбергу удастся подсунуть под задницу Адольфа ту чудесную штуку, которую мы изготовили, считайте, что Германия выходит из войны. Вернее, становится нашей союзницей… И тогда большевики трижды подумают, прежде чем соваться в Европу!
— Когда Штауффенберг будет действовать? — отрывисто поинтересовался премьер.
— Положение у него сложное — ищейки из гестапо уже вышли на его след.
Так что, думаю, он рискнет в первой половине июля, — уверенно сказал Габбинз.
— Убийство Гитлера, переворот в Германии и одновременно хаос в Советской России — провозглашение независимости Белоруссии, — медленно проговорил Черчилль и снова улыбнулся. — Картина становится стройной и красивой…
* * *Рослый адъютант, щелкнув каблуками, молча положил на стол Шелленберга два отпечатанных на машинке донесения и так же молча удалился.
