Пожалуй, даже с его кавказским самолюбием и упрямством на такой шаг будет пойти нелегко…
— Возражений не имею, — сказал Черчилль, откладывая лист со списком будущих министров Германии, и перевел взгляд на почтительно ожидавшего своей очереди Колина Габбинза. — Что по «Дню «Б»?
— Мы пристально наблюдаем за обстановкой, сэр, — сказал Габбинз. — Сегодня русскими был взят Борисов. По расчетам нашего Генерального штаба, на рассвете второго июля русские танки смогут войти на окраины Минска.
— Немцы намерены защищать город?
— Конечно.
Бои могут затянуться минимум на день. Кроме того, русские вот-вот перережут железнодорожные ветки Минск — Вильно и Минск — Барановичи. В окружении останется значительное количество немцев, которые вряд ли тут же сложат оружие.
— Словом, завтра… — задумчиво проговорил Черчилль, глядя в пространство.
— Завтра или послезавтра, сэр, — почтительно уточнил Габбинз. — Мы услышим их…
* * *"
"В последнее время Алесь Латушка почти не спал. Он литрами пил эрзац-кофе, выкуривал по три пачки сигарет в день.
Но даже если ночью и удавалось ненадолго провалиться в короткое, тусклое подобие сна, все равно подсознание выбрасывало на поверхность сюжеты, связанные с предстоящими событиями. И тогда Латушке снились советские автоматчики, врывающиеся в костёл, где он принимает присягу президента Белорусской Народной Республики. Он вскрикивал и просыпался в холодном поту.
Германская администрация покинула Минск 30 июня, передав власть военным. Английские диверсанты, подчиненные Латушке, мирно храпели в соседних комнатах конспиративной квартиры… И все-таки Латушка медлил отдать приказ, от которого зависела вся его будущая судьба.
Самый главный приказ его жизни…
Снова и снова, лежа в бессонной ночи и дымя сигаретой, он прокручивал в голове последствия этого приказа. Эти тупые англичане, естественно, сделают все, но что дальше?.. Что?.. Тридцать тысяч бойцов Белорусской Краевой Обороны, которые, как он предполагал в феврале, станут опорой его режима и примут на себя первый удар красных, обернулись фикцией, пустотой.
Лишь некоторые из них приняли бой с передовыми частями Красной Армии и были разбиты. Остальные попросту расходились по домам. Никто почему-то не желал сражаться за независимую от коммунистов Беларусь… Только немногие преданные лично Латушке люди готовы были защищать его до конца.
Правительство?.. К избранным делегатами 2-го Всебелорусского конгресса «министрам» Латушка относился с презрением.
