Несколько мучительно долгих минут полицейский изучал документы, наконец вернул их и вновь козырнул.
— Все в порядке. Желаю успехов на месте.
Полицейский двинулся дальше, хозяйски посматривая по сторонам. А мужчина в сером плаще, сдерживая бешено бьющее сердце, жадно задымил сигаретой.
Он обратил внимание на крохотный серый листок, который полицейский вложил между страниц его паспорта…
Глава 3
Кастусь Зеленкевич был одним из тех белорусских парней, которым не за что было любить советскую власть. До революции его отец был управляющим в большом имении графа Пусловского.
Но в 1925 году, когда Кастусю был всего год, отца арестовали, увезли в Минск, и больше семья его не видела. Говорили, что попал он на Соловки и там сгинул. Мать тогда заплакала и сказала:
— Вот, сынок, власть-то народная! Кому все дает, а у кого последнее отберет…
«Все» народная власть давала двадцатилетнему Алешке Шпаку, сыну голодранца из ближней деревни. Демобизировавшись из Красной Армии, он заправлял всем в комитете деревенской бедноты и теперь решал, кого казнить, а кого миловать.
Дошло до того, что матери Кастуся Шпак заявил:
— Ты что, тоже своего пащёнка в школу надумала отдавать? Не выйдет! Теперь у нас народ должен учиться, а не такие кровососы, как вы. Вон, две коровы у вас на дворе! Это ж куда такое годится?..
На всю жизнь запомнил Кастусь, как уводила мать со двора продавать корову. Продала и добилась того, чтобы ее признали «середнячкой», а сын пошел в школу вместе с другими…"
"Потом было еще много бед и унижений.
Был колхоз, в который силой загоняли всех в 1932 году, были уроки, на которых учителя рассказывали, как весело и богато жить в Советской стране и как голодают в буржуазных странах. А между тем двоюродный брат соседа, живший в Польше, в Несвиже, и приехавший навестить родню, удивлялся: «И как вы тут еще не передохли? Ну, у нас, конечно, тоже не рай, но не такое же…»
Мать от непосильной работе в колхозе совсем согнулась, постарела раньше времени. А в жарком июне 1941 года к Зеленкевичам пришел сытый, холеный командир в фуражке с синим верхом и тремя кубиками в петлицах.
Кастусь узнал Алексея Шпака.
— Ну что, пани Зеленкевич? — издевательски произнес НКВДшник, обращаясь к матери. — Пройдемся, как говорится, с вещами…
Все попытки выяснить, за что арестовали мать, оказались тщетными. Единственное, чего добился Кастусь, — мать распространяла провокационные слухи. Сказала у колодца, что по железной дороге день и ночь идут армейские эшелоны и что это неспроста.
