Она прошивает плоть насквозь – невидимые иглы без устали терзают живот и спину, вонзаются в глаза, разрывают колени. Сколько всего я шел? Даже не знаю. Километров десять, а то и все пятнадцать – сандалии превратились в грязные ошметки, а ступни сбились в кровь. Маленький оазис возник на горизонте так неожиданно, что вначале я отказался верить в его существование – думал, это обычный мираж, который видят перед потерей сознания. Еле-еле дополз до финиковых пальм на животе, руки судорожно тряслись: голова бессильно упала в прозрачную влагу.
Урча, захлебываясь, фыркая, как тюлень, я пил, пил, пил… остановился только тогда, когда меня вырвало выпитой водой. Идти дальше не было сил – хотелось упасть здесь же и надолго забыться мертвым сном.
Но слава богам – они послали мне роскошный подарок. Подняв лицо от воды, я с удивлением заметил – совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, находится… лошадь. Гнедая, с белыми подпалинами, молодая кобыла – уже оседланная, мотающая гибкой шеей, на которой повисли остатки разорванной сбруи.
Отфыркиваясь, она, совсем как я, не зная меры, жадно глотала прохладную воду. Откуда же эта лошадь взялась здесь, посреди безлюдной пустыни? Впрочем – а почему бы ей тут и не быть? Наверное, ее хозяина, зажиточного торговца, убили грабители, или он умер от жажды… как полчаса назад был готов умереть и я. Шатаясь, я подошел к ней. По-хозяйски опустил руку на ее гриву, поглаживал жесткие волосы, чувствуя божественную теплоту тела животного.
Она не испугалась – это придало мне храбрости. Если бы лошадь успела одичать, то наша первая встреча обязательно стала бы последней. Сделав над собой страшное усилие и превозмогая боль, я рывком забросил тело в седло. Лошадь громко заржала. Сейчас сделает «свечку» – и мне конец: после падения наземь с такой высоты я уже не поднимусь никогда. Но животное еще не отвыкло от человека – кобыла не предприняла попыток выбросить меня из седла. Пригнувшись к ее гибкой шее, шепча слова ласки, я пустил лошадь рысью, придерживая поводья.
Она охотно, без натуги двинулась вперед – так сноровисто, как будто соскучилась по тяжести всадника на спине."
"…Я все еще не могу прийти в себя. Куда я попал? Где я нахожусь? Я не знаю… не знаю… оооо… нет, не знаю. Но то, что вокруг меня – точно не Ерушалаим. Одинокие, изрезанные извилистыми ложбинами низкие желтые горы, наполняющие потрескавшуюся сухую землю, давно не знавшую дождя.
