Но ежели зайти в музей и посмотреть на богатырские доспехи времен княжения Владимира Красно Солнышко, то выяснится – мощный Илюша был ростом с нынешнего пятиклассника. Так и тут. В Новом Завете Пилат изображался подчеркнуто брутальным мачо – а на самом-то деле реальность порой преподносит неприятные сюрпризы.
…Отличие реальности подчеркнул сам прокуратор, поцеловав молоденького охранника – на щеке юнца остался отпечаток помады пополам со слюной.
Он «голубой», – с ужасом произнес Малинин, полностью осознав кошмар своего положения.
– Повелитель, я пропал. Спасите меня, умоляю.
Вот уж верно, из огня да в полымя, – просвистел сквозь зубы Калашников. – Может, все еще обойдется, а, братец? Источники свидетельствуют: у Понтия Пилата была Клавдия – любимая жена. Причем очень добрая, чистый ангел. Эфиопская церковь, например, сделала их обоих святыми[19].
У Элтона Джона тоже была жена, – содрогаясь, огрызнулся Малинин. – И что толку? Он же после этого на женщин не перекинулся. Если желаете меня успокоить, то покажите здесь жену Пилата срочно.
Ну, и где же она?
…Продолжая смеяться, прокуратор послал Малинину воздушный поцелуй. У того отлила кровь с лица – он точно упал бы, но его придержал повелитель. Оба оглянулись, но доброй жены Пилата в поле зрения не наблюдалось.
Вообще– то, братец, это объяснимо, -задумчиво обронил Калашников. – Пилат длительное время сражался в Германии с варварами… общие армейские палатки, услужливые денщики, мускулистые центурионы, совместное мытье в лесной речке… кто знает, может, так и возникла крепкая мужская дружба.
Кроме того, в Римской империи подобные изыски не считались извращением. Куча полководцев спала со своими ординарцами, например Сервий Гальба. А император Нерон и вовсе вышел «замуж» за одного вольноотпущенника, отдаваясь ему, будто женщина. Почему б Пилату и не любить симпатичных мальчиков? Если копнуть еще глубже…
Не надо ничего копать! – взвизгнул Малинин. – Повелитель, пока вы тут экскурсы в историю проводите, меня сейчас второй женой сделают.
Прокуратор повторно облизнул верхнюю губу, приведя казака в трепет.
– Ну что, киска? -сказал Пилат Малинину. – Ты мне понравился, храбро сражался. Хочешь жить у меня и работать в охране? Дядя не обидит.
…Вид загорелых солдат, влюбленно глядевших на своего начальника, наводил на мысль: поздними вечерами эти крепко сложенные ребята в кожаной броне, сняв шлемы, выполняют не только охранные функции.
– Закрой глаза, -с замогильной печалью попросил Калашников.
