Опрос прошел весьма удачно.
…Но Алевтина наверняка ждет его в приемной. Женщины очень упрямы.
Глава восьмая
ИЗГНАНИЕ ТОРГОВЦЕВ
(примерно десять часов утра, центр Ерушалаима – сад, примыкающий к резиденции римского прокуратора)"
"С удовольствием прикрыв глаза, первосвященник Каиафа отпил еще один глоток -: он не скрывал своего откровенного наслаждения бархатистым, насыщенным сладостью напитком. Да, вот только за одно это стоило приехать сюда с визитом. Просто прелесть, а не вино: цветочный букет, нектар, настоящая амброзия – да к чему изощряться впустую, человеческий язык вряд ли в силах произвести на свет такие выражения, способные полностью передать богатство его вкуса.
Хоть римляне по природе своей и жуткие снобы, но они определенно знают толк в отличном винограде, этого у них не отнять. Подняв руку ко лбу, Каиафа тщательно пригладил седые волосы, стараясь, чтобы прядь не попала в серебряный кубок По приказу Пилата вышколенная охрана накрыла им стол прямо посреди розового сада.
Дорогие яства выставили на расстеленных коврах, для удобства беседы подали мягкие подушки. Прокуратор любил проводить совещания в окружении роз: аромат цветов смягчал душу оппонента, настраивая его на романтический лад. На больших блюдах с ликом пятикратно пресветлого цезаря истекали жиром жареные перепела, доставленные из далекого Тира.
– Это запрещенное вино, из Иберии, – заметил Понтий Пилат, видя реакцию собеседника. – Мне привезли его тайно, замаскировав под кельтский напиток Такое сладкое, что внушает грешные мысли – неправда ли?
– Да, – не колеблясь, согласился Каиафа.
– Глотая этот нектар, вспоминаешь о прикосновении к груди молодой девушки в толпе – мельком, незаметно, украдкой… но каждое касание стойко обволакивает твой разум сахарными объятиями греха. Ох… ведь мне так думать по должности не положено…
Пилату вино грудь девушки отнюдь не напоминало – и не только по уже известной всему Еруша лаиму причине. В его фантазиях сейчас напрочь отсутствовал любой эротический намек – даже трогательные юноши, с ног до головы затянутые в черную кожу доспехов.
Потный лоб прокуратора, припудренный толчеными лепестками роз, терзали уколы резкой боли – огромная шишка, свежеобретенная в ночной дискуссии с женой Клавдией, уже распухла до масштабов горы Сион. Скандалить мирно и величаво, как и положено достопочтенной жене патриция, Клавдия не умела, но зато отлично управлялась со сковородкой.
