Девчонка уставилась на высшего демона взором экспериментатора, ожидающего наступления реакции у подопытного образца, так что материнские гены в ней тоже сказались.
– Какое удачное сочетание наследственных черт, а? Далеко пойдёт малявка, – подтолкнула Аманду локтем верховная ведьма. – Но в общем и целом Ванесса правильно и наглядно описала второй вариант избавления от проклятья.
– Её зовут Василиса, – прошипела Ядвига, – но она переделала красивое имя на дурной американский лад.
У матери научилась имена коверкать!
Сосредоточившись на девочке, Габриэль показательно спокойно спросил:
– Третий вариант существует?
Та развела руками:
– Я пока не настоящая Баба Яга, я только учусь, а разработанный бабушкой школьный курс не содержит в разделе тёмных родовых проклятий упоминаний о существовании третьих вариантов. Чисто логически могу предположить, что смерть одной из сторон проклятья тоже его разрушит: проклятья невозможно закрепить на неживой объект, некроманты подтвердят, так?"
"Супруги Мирт синхронно кивнули под раздраженный хмык верховной и вторящий ему вздох Аманды.
Обе ведьмы Атланты в упор посмотрели в глаза Ядвиги, и тёмная нахмурилась пуще прежнего, резко отвернулась и отошла к высокому стрельчатому окну. Ясно, отчего в пишущихся ею учебниках отсутствует главный постулат, важнейшее граничное условие и основополагающий канонический принцип полной ликвидации родового проклятья.
Глубокие душевные раны можно скрыть ото всех, даже самой поверить в их полное излечение, но они всегда подспудно напомнят о себе. Да, условия отмены проклятья, похоже, в самом деле невыполнимы. Психотерапевты – не боги.
– Дорогие ведьмы, давайте, вы перестанете так многозначительно переглядываться и сообщите всем нам то, что имеете сказать? – вмешался в разговор мастер Лос-Анджелеса, супруг Элен Хэлл.
В повисшей тишине стали слышны карканье воронов и шипение, мяуканье, грозный клёкот фамильяров питомника, доносящиеся из открытого окна.
Шелест листвы, жужжание насекомых, перелетающих с цветка на цветок в академическом саду. И тяжёлое дыхание Ядвиги Коста, неподвижной статуей застывшей у окна.
– Вы требуете слишком многого, – с усилием разжав губы, процедила она.
– С девятнадцатого века двести лет прошло, – обмолвилась верховная.
– И что?! – резко обернулась к ней тёмная.
