Но на кой-тебе тогда было создавать этот хаб с городом да ещё засовывать в него бывших друзей?
— Это последнее пристанище для представителей моей расы, которые идут по пути предков, то есть отвергают насилие. Пусть им не победить, но благодаря этому хабу и мне они имеют возможность прожить полноценную жизнь, — произнёс дракон. — Находясь здесь, они будут в безопасности, пока не умрут. И так виток за витком…
— И, судя по тому, что город пуст, но при этом чист и светел, ты ожидаешь скорого прибытия гостей? — предположил я.
— Ожидал, — дёрнул крылом Эльфрик. — Однако несколько недель назад Аллод демиурга, откликнувшегося на мой зов и чтящего заветы предков, исчез. А других подходящих кандидатов уже не осталось. Так что и в этот раз город останется пустым.
— Значит, такой происходит не впервые? — уцепился я за сказанное.
— Да. И с каждым разом всё чаще. Новые эльфы приходят, и я всё реже встречаю среди них тех, кто походил бы на настоящих сородичей. Больше агрессии, больше ненависти, больше злости на своих же и неприятие старых порядков, — кивнул дракон.
— Как думаешь, почему, несмотря на то, что есть этот город, способный обеспечить всем необходимым, его окружают бесчисленные руины?
— Наверное, потому что никто не хочет плясать под дудку спятившего старпёра, отказавшегося спасать собственный мир и добровольно заточившего себя и следовавших за ним спутников, поэтому и валят из города, узнав твою грустную историю. Которую ты, без сомнения, спешишь рассказать каждому, — без капли жалости произнёс я.
— Забавно, ты похерил возможность возродить свой мир и вдобавок к этому, наверняка, ещё нашёптывал эльфийским демиургам, что они должны покорно принимать удары судьбы, какими бы они ни были. Я-то удивлялся, почему как ни эльф, так непременно какое-то беззубое создание…
— Ты не боишься такое говорить мне, хозяину этого хаба, человек⁈ — взревел дракон, становясь на задние лапы по весь рост.
Меня едва не сдуло порывом воздуха, созданного раскрывшимся крыльями, а из улочек стали стремительно выползать толстые лианы, усеянные острыми шипами.
— А как же разговоры о миролюбии, смирении и прочей хрени, ради которой ты отказался от собственного мира, чешуйчатый? — подняв руку, я притормозил своих бойцов, вновь схватившихся за оружие.
— Ты не эльф! Ты — человек, низшее создание, — голос вновь стал идти со всех сторон, а дракон, с грохотом опустившийся на передние лапы, оборвал одну из лиан, растущих у него на спине.
— Блин, точно пацифисты-расисты же.
