Предстояла еще одна работенка: доставить тело до кровати…
Утром все тело болело. За окном моросил дождь, клубились тучи. На плите пыхтела сковородка — готовилась глазунья. Несколько минут назад я сходила к соседке — такой же разведенке, постояла под дверью, убедилась, что она уже встала, и только после этого позвонила. Попросила четыре яйца, пообещав на днях вернуть с процентами. «Ты же выгнала своего? — удивилась соседка. — Зачем тебе еда?» Логика была безупречной. «Надо», — сказала я. «Мужика завела, — догадалась соседка.
— С чем и поздравляю тебя, Марго. Заранее прими сочувствия. Ладно, заходи, получишь свои яйца. Не забудь про проценты»."
"В спальне что-то заскрипело, донесся душераздирающий стон. Резко оборвался, настала тишина. Прошла минута, скрипнула половица. «Долгое включение», — догадалась я. Прошелестели шаги — товарищ посетил уборную, спустил воду. Набравшись смелости, вошел на кухню — мятый, всклокоченный. Обувь, куртку и пиджак я с него сняла — что потребовало дополнительных усилий.
Он уставился на меня с каким-то щемящим изумлением, взор туманился. «Определенно, мы с вами где-то встречались», — подумала я. Он сделал еще два шага, споткнулся о табуретку, успел поймать ее в полете.
— Французская болезнь, — констатировала я. — Непошарам называется. Развивается у тех, кто с вечера не закусывал.
— Ты что здесь делаешь? — прохрипел Туманов. Вопрос поставил меня в тупик, я не придумала, что ответить. Он начал соображать, с ужасом смотрел по сторонам.
— Послушай, мы с тобой, что… спали?
Вопросы по утрам — это точно не его конек.
— Спали, — кивнула я, доставая из сушилки чашки. — Вернее, ты спал, а я не очень. Тебя рвало — я бегала с тазиками. Потом тебе приспичило уйти — причем босиком. Я отловила тебя в подъезде, вернула в кровать и какое-то время стояла на часах. Представь, какая выдалась ночка. А через полчаса на работу.
Он застонал, схватился за голову. Вдруг что-то вспомнил, покрылся «трупными» пятнами, куда-то побежал.
— Твой табельный на месте, — бросила я вдогонку.
— Все в порядке, им вчера почти не пользовались.
Туманов вернулся, неуверенно взялся за косяк, переместился на табуретку. Но снова поднялся с обеспокоенным видом.
— Удостоверение тоже на месте, — сказала я. — Сядь, наконец, и не мельтеши. Без тебя голова кругом.
Он опустился на табуретку и стал ерошить слипшиеся волосы. Глазунья еще не подошла. Я поставила чайник на плиту — довести до нужной кондиции. Туманов растерянно озирался.
