Дождь усилился, стеклоочистители едва справлялись с потоками воды. По двору, натянув на голову куртку, пробежал Глеб Шишковский и исчез в здании. Я не успела его окликнуть. Выбираться из машины и бежать за ним под проливным дождем? Фигушки… Я переключила передачу и стала выезжать со двора.
Дороги были пусты. За восемь минут я добралась до улицы Авиастроителей, поставила машину на противоположной стороне. Дождь понемногу начал стихать. Улица была пуста в обе стороны. Открыв зонт, я добежала до калитки в непроницаемом заборе, подергала, хотела позвонить.
Но, видимо, хорошо тряхнула, крючок соскочил со скобы, и калитка приоткрылась. Я недолго колебалась — не хотелось мокнуть. Протиснулась внутрь, закрыла дверь и побежала через пустой двор. Шевельнулась штора на окне — а может, показалось. Я поднялась на крыльцо, провозилась с зонтом. Плохо закрываться стал, надо новый доставать (к сожалению, слово «доставать» в нашей стране стало плавно вытеснять слово «купить»). Снова почудилось — будто в замке что-то звякнуло.
Трагедия заключалась в том, что мои мысли были далеки от происходящего. Я постучала. Дверь вздрогнула и приоткрылась. Я всунула голову внутрь, громко спросила:
— Эй, хозяева, есть кто в доме?
Хозяева не отзывались. Помявшись, я вошла внутрь, вытерла ноги о коврик. Ничто не настораживало, обычная обстановка, разве что кубатура приличная, не нужно нашему человеку столько пространства. Пахло табаком — не так давно здесь курили. Слева находилась кухня — электроплита, навесные шкафы, тумба, на которой хоть лося разделывай.
Справа — место для отдыха: тахта, цветной отечественный телевизор, мягкие кресла. Ничего удивительного, не припомню, чтобы народные избранники плохо жили. На первом этаже никого не было. Я поднялась до середины лестничного пролета, повторила вопрос. Дом загадочно помалкивал. Все ушли. Я спустилась с лестницы и для очистки совести заглянула в коридор между лестницей и гостиной. Там была единственная дверь, приоткрытая — видимо, в подвал. Коридор освещался из замутненного окна напротив.
Я так и не чувствовала подвоха! Сунулась за дверь — вниз уходила лестница, сжатое пространство освещала тусклая лампочка. Далеко внизу кто-то возился, кряхтел. Ну, слава богу!
— Ау, товарищи! — крикнула я. — Есть кто? Я из милиции, хочу задать несколько вопросов!
Возможно, мне что-то ответили, я не слышала. Спускалась, держась за стенку — словно кто-то приказывал! Не было ничего в голове, и только внизу, у подножия лестницы, я что-то почувствовала.
