— Возможно, муж забрал не все свое барахло, что-нибудь подберем.
— Но не сегодня? — уточнил Михаил.
— Не сегодня, — Рита смутилась, опустила глаза. — Сегодня каша в голове. Ты еще со своими поцелуями… Не уверена, что смогу думать и поступать адекватно. Брошу одежду в стиральную машину и спать пойду… Не обижаешься? — она быстро посмотрела ему в глаза и потупилась.
— Нисколько. Но до квартиры я тебя провожу, даже не перечь. А в семь сорок пять утра позвоню в дверь и довезу до работы.
— Какая прелесть, — восхитилась Рита.
— Надеюсь, теперь так будет всегда?.. Шучу, пойдем, горе-напарник. Но только до квартиры…
Он сдержал обещание, заветный порог не переступил. Вел себя, как истинный джентльмен — немного уставший, немного не в форме. Пожилая женщина, попутчица в лифте, втянула голову в плечи и прошептала: «Мужчина, вы испачкались. С вами все в порядке? Может, милицию вызвать?» Усилилась головная боль, но в желудке клокотало. Шарахалась не только старушка — шарахались все. Дежурный администратор в гостинице оторвала глаза от переносного телевизора, по которому показывали любовные приключения Андрея Миронова в телефильме «Соломенная шляпка», — в них застыл немой вопрос.
— В тайфун попал, — объяснил Туманов. — Все штатно, барышня, не спешите вызывать моих коллег. Если не трудно, пришлите через полчаса горничную — возможно, она придумает, что можно сделать с этой одеждой.
— Конечно, — кивнула администратор. — Только я уже придумала. Выбросьте ее, товарищ."
"Он завалился спать голодный, с раскалывающейся головой.
Цитрамон не помогал. Вертелся, обливался потом, кое-как уснул. Видения преследовали всю ночь, рыжебородые маньяки шли в психическую, а у Анки-пулеметчицы было чертовски знакомое лицо. Он пробивался через частокол вопросительных знаков. Чуть свет бросился под душ, соскреб отрастающую щетину приличным лезвием «Спутник». «Оживить» гардероб удалось лишь частично, но горничная постаралась. Брюки и куртку застирала, отгладила, отдельные пятна грязи сменила равномерно размазанная грязь.
В принципе, это было можно надеть. «Придется посетить местный универмаг, — тоскливо размышлял Туманов, созерцая отражение в зеркале. — Вся страна выбирает изделия советской легкой промышленности — чем ты хуже?» Универмаг на улице Калинина открывался в одиннадцать утра, но пока было не до него. Он послонялся по номеру, всунул в стакан кипятильник, похрустел вафлями, сбреженными на черный день. Голод был зверский, уже забыл, когда в последний раз нормально ел.
