До некоторой степени это объяснялось присущей японцам манерой общения, при которой, как правило, собеседники старались избегать прямых и утвердительных форм речи. Предложение могло быть составлено столь осторожно и уклончиво и так обставлено оговорками, что смысл его так и оставался неясным для иностранца. Разговаривая с соотечественником, японец знает, что в большинстве случаев невысказанные нюансы, остающиеся за видимыми двусмысленностями сказанного, будут прекрасно поняты собеседником, а потому нет необходимости быть конкретным в каждом отдельном случае.
Существовала, однако, куда более важная причина для всеобщей уклончивости в разговорах. Тридцатые годы были особенно страшными, беспокойными и тревожными годами для большинства японцев. «Опасные разговоры», как и «опасные мысли», могли привести к неприятностям. Граница между теми и другими была расплывчата и неопределенна, а потому общее благоразумие и осмотрительность вынудили японцев вести себя сдержаннее, чем обычно, общаясь с иностранцами.
Более того, агрессия в Маньчжурии и сражения в Шанхае в начале 1932 года вызвали чувство осуждения в Соединенных Штатах так же, как и в большинстве стран Европы, а вскоре Японию изгнали из Лиги Наций в Женеве.
И все это заставило японцев чувствовать себя на родине в изоляции от всего мира и внесло в их отношения с иностранцами еще больший налет застенчивой сдержанности."
"Такой была Япония в то время, когда в конце лета 1933 года Зорге прибыл в страну. На взгляд западного человека это действительно была страна парадоксов.
Это было государство, которым номинально управлял богоподобный император, лишенный, однако, реальной власти, на практике всецело принадлежавшей централизованной бюрократии, обязанной, в свою очередь, в вопросах высокой политики неуклонно следовать курсу, навязанному ей одной из военных служб. Японцы были нацией, известной своей покорностью, конфуцианской дисциплиной и самопожертвованием и тем не менее таившей в себе демонов смуты и волнения. Это была земля, которую любили или ненавидели те немногие иностранцы, что приезжали сюда, чтобы узнать ее получше.
И нет сомнения, что эти чувства были взаимны.
И было мудро со стороны Зорге понять, что первые два года его пребывания в Токио должны стать временем опыта и проб. Потому что по сравнению с Китаем Япония действительно представляла собой закрытую книгу.
Глава 7. СМОТР ГРУППЫ
За работу, товарищи!
Ленин, 31 декабря 1910 годаПриехав в Токио, Зорге снял номер в «Санно-отеле».
