Он делает, однако, лишь одно осторожное замечание по этому поводу: «Я также сообщал новости, которые мне случалось услышать о Китайской коммунистической партии; например, касающиеся активности Красной Армии в Китае и разгрома партийного руководства, но у меня не было организационных контактов с членами партии». В качестве мести за это поражение Чжоу Эньлай, один из уцелевших руководителей Центрального Комитета китайской компартии, приказал немедленно убить всех ближайших родственников «предателей», выдавших полиции секретную информацию.
"
"Ноуленс и его жена были переданы нанкинскому правительству, предстали перед военным трибуналом и в октябре 1931 года были приговорены к смерти. При обстоятельствах, которые так никогда и не были прояснены, пара была депортирована в Советский Союз в июне следующего года и исчезла из виду. Предполагали, что их обменяли на нанкинских агентов, захваченных русскйми.
Судьба Ноуленса вспомнилась Зорге, когда он сидел в тюремной камере в Токио, ибо это было дело одного из ведущих советских агентов, таинственно исчезнувшего.
Как будут реагировать советские власти сейчас, когда сам Зорге оказался в столь бедственном положении и когда удовлетворение от выполненной блестящей миссии в пользу Советского Союза было его единственным утешением? Разве не так же, как в случае о Ноуленсом? И эта иллюзия оставалась с ним до конца.
Настоящая личность Ноуленса не была установлена британской полицией в Шанхае, которая удовольствовалась тем, что приняла в качестве окончательной версию о его швейцарском происхождении.
Но Зорге знал больше. «Швейцарские власти могли по его акценту сказать, что он коренной швейцарец. Я не знаю его истинной национальности. Полагаю, что он балт»[43].
Если Ноуленс действительно был советским, тогда можно частично объяснить тот особый интерес, который проявили в отношении него русские власти. Но ведь и у Зорге также было советское гражданство…
Глава 5. ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ — ТОКИО
Я мог бы кое-что сделать в Японии.
ЗоргеЗорге прибыл в Москву в январе 1933 года. Он снял номер в отеле «Новая Москва» [44] и явился с докладом к Берзину в штаб-квартиру Управления, где его «радушно встретили» и сообщили, что его работа в Китае признана в высшей степени удовлетворительной, а также спросили, какие у него есть мысли на будущее. Зорге, однако, не горел желанием сразу же приступать к обсуждению другого задания.
