В исправлениях и добавлениях к первоначальным показаниям, написанных в осторожной и уклончивой манере, Зорге говорит о тех многочисленных иностранцах в Москве, которые работали раньше в Коминтерне «или в подобном аппарате» и которые ушли (подобно ему самому) в «советский аппарат или экономические агентства». Многие из этих иностранцев ныне считали, «что Коминтерн утратил свою важность и необходимость».
В другом случае манера изложения Зорге — образец далеко просчитанного искажения.
«Радикальные перемещения и подвижки на ключевых постах в других (не русской) партиях из-за внутрипартийных споров и гонений, вызванных сильными колебаниями и частыми ухудшениями в качестве и опытности национальных лидеров; в результате всего этого руководители Советского Союза были вынуждены больше уделять внимания политике Коминтерна»."
"Российская коммунистическая партия с помощью Коминтерна «успешно выполнила свою главную задачу — создание социалистического государства».
Волна мировой революции стала спадать «уже в 1928–1929 годах, особенно в Китае». Международное рабочее движение перешло в глухую оборону. Жизненно важной задачей отныне стала защита процесса построения социализма в Советском Союзе. «Троцкизм, неприменимый к каким-либо практическим целям, был разжалован до положения пустой темы для бесед интеллектуалов».
У Коминтерна больше не было независимого руководства, которое могло бы игнорировать русскую коммунистическую партию, как «когда-то это делал Зиновьев», однако это было ошибочным мнением, распространенным среди небольшого меньшинства коммунистов, что Коминтерн-де устарел и вышел из моды. Руководящее положение советской партии не было «конечно, ни неизменным, ни постоянным».
Другие национальные партии должны были постепенно захватить власть, и «нынешнее господствующее положение Коммунистической партии Советского Союза должно было рассматриваться как временное».
Подобный анализ политического климата в Москве в 1928–1929 годах вполне мог быть продиктован сталинской политикой в отношении членов русской оппозиции.
