Он отрицал, что она была послана из Москвы, чтобы присоединиться к нему в Китае, и не признавал, что встречался с нею раньше, хотя и утверждал, что у него было рекомендательное письмо к ней от газеты «Франкфуртер Цай-тунг».
В своем «признании» Зорге утверждал, что «я использовал ее как непосредственного члена моей группы. И она работала очень умело. Она оставалась в Шанхае после того, как я вернулся в Москву». На самом деле через несколько месяцев после отъезда Зорге из Китая Смедли также оказалась в Москве.
В другом случае Зорге утверждает: «Я числил ее как члена группы и сделал ее членом главной штаб-квартиры Коминтерна (sic)». Если она была там зарегистрирована, почему нигде нет никаких следов какого-либо кодового имени, присвоенного ей? На допросах Зорге не смог ответить, была или нет Агнес Смедли членом Американской коммунистической партии.
Ее активное и непосредственное участие в организации разведывательной группы на севере Китая в 1932–1933 годах, которая, похоже, больше была связана с китайскими коммунистами, нежели с русскими, заставляет предположить, что у Смедли была какая-то независимая или даже добровольно взятая на себя роль и что сотрудничество с Зорге было отдельной, скрытой частью ее жизни.
Роль Гюнтера Штайна в деле Зорге столь же неясна, и вновь единственным свидетельством существования каких-либо связей между ними являются показания Зорге и других членов группы.
Штайн, как и Смедли, был широко известным журналистом прогрессивных взглядов. Впервые Зорге встретился с ним, как с коллегой — европейским журналистом, работающим в Японии, на пресс-конференции, устроенной Министерством иностранных дел Японии весной 1935 года. Штайн представлял для Зорге определенный интерес в качестве источника открытой информации из американского и, в особенности, английского посольств, где его считали хорошо информированным в области экономики журналистом, придерживающимся левых, но не коммунистических взглядов.
Зорге передал в Москву несколько сообщений, почерпнутых из контактов со Штайном, который получил кодовое имя «Густав»."
"По словам Зорге, он намекал коллеге на истинную природу своей деятельности, и Штайн согласился поддерживать связь с Одзаки в случае, если Зорге вдруг заболеет. Дом Штайна в Токио позднее использовался как место встречи Зорге и Клаузена.
