"
"Генерал Отт, как и остальные его соотечественники в японской столице, не мог так просто принять на веру голые факты официальной версии о том, что Зорге подозревается в подрывной деятельности. Посол был знаком с ним с 1934 года, когда он сам еще занимал пост военного атташе в Японии, а Зорге был частым гостем в посольстве и даже входил в узкий круг личных друзей посла. Отт и Зорге часто играли в шахматы, вместе обедали и завтракали на лужайке внутреннего дворика посольства и даже выезжали отдохнуть за город.
Взгляды и мнения самого Зорге, а также источники информации, получаемой им, регулярно обсуждались в беседах о послом и его советниками. К журналисту относились как к близкому другу и вполне надежному соотечественнику.
Вскоре после начала войны в Европе Зорге предложили редактировать информационный бюллетень, выпускавшийся германским посольством, и для этой цели выделили офис, где он мог читать официальные телеграммы, поступавшие из Берлина.
Он даже получал плату за свою работу. Как предприимчивый газетчик и бывший солдат с блестящим послужным списком, Зорге сумел установить близкие отношения с часто сменявшими друг друга военными и морскими атташе, обмениваясь с ними информацией и мнениями по различным проблемам технического характера.
Казалось невероятным, что человеку с такой репутацией и связями могли быть предъявлены обвинения в подрывной деятельности. Правда, о его товарище по несчастью, Максе Клаузене, в германском посольстве ничего не знали.
Реакция генерала Отта на эти аресты была однозначной: люди стали жертвой каких-то антигерманских интриг в японских правительственных сферах. Как сообщил в телеграмме Отт, «среди персонала посольства и местных членов нацистской партии существует общее мнение, что подозрение высказано не по адресу. Насколько я знаю, Зорге поддерживал связи с информатором, вхожим в круг принца Коноэ, премьер-министра Японии, чье правительство, правда, недавно пало.
В те октябрьские дни 1941 года успешно шли решающие переговоры между Японией и Соединенными Штатами, которые могли решить вопрос войны и мира на Дальнем Востоке, и некоторая конфиденциальная информация о прогрессе на этих переговорах, считавшаяся государственным секретом, попала к Зорге. Появилась, таким образом, возможность политической мести или интриги, в которую оказался вовлечен и сам Зорге.
