«Я сам, Одзаки и московский Центр были измучены страхом, что японское правительство пойдет на эту крупномасштабную мобилизацию в качестве свершившегося факта и что сама мобилизация может привести к войне с Советским Союзом. Другой вопрос, который очень занимал нас, это местоназначение мобилизованных дивизий. И здесь Одзаки сделал все, что мог, чтобы выяснить, что происходит».
Вскоре группа заметила, что процесс мобилизации замедлился и явно не будет завершен к 15 августа. Как утверждал Одзаки: «Когда немецкая армия нанесла удар по Смоленску (7 августа) и отношения между Японией и Америкой ухудшились из-за японского вторжения во Французский Индокитай (24 июля), я слышал, что некоторые из тех, кто был согласен со всеобщей мобилизацией в ожидании краха Советов, стали колебаться, стоит ли наносить удар по России».
К середине июля принц Коноэ сформировал свой третий Кабинет, заменив Мацуоку на посту министра иностранных дел более осторожным адмиралом Тойодой. Главной его целью было «найти какое-то решение в вопросе японо-американских отношений», которые достигли кризиса из-за заявления Америки от 26 июля о замораживании японской собственности за рубежом.
С этого момента посол Отт, похоже, отказался от каких-либо надежд на скорое вступление Японии в войну против России, однако его военный атташе полковник Кретчмер по-прежнему оставался оптимистом, а Риббентроп почти ежедневно слал в посольство телеграммы из Берлина. Германия изучала японскую политику и планы, бессознательно следуя в направлении, определенном собственным расследованием Зорге, и находясь под влиянием отдельных разведданных, пропущенных им в германское посольство.
Таким образом и сам Зорге мог дополнять и корректировать свои собственные оценки с использованием информации, полученной с германской стороны.
В начале августа Зорге докладывал в Москву, что «Отту приказано представить данные и выводы в отношении того, сможет ли Япония начать активные военные действия в период зимней кампании… Тот факт, что Москву не захватили в прошлое воскресенье, как обещали Осиме высшие германские власти, привел к охлаждению японского энтузиазма.
Даже армия чувствует, что советско-германская война превращается в еще один китайский инцидент и что немцы повторяют ошибки, допущенные Японией в Китае…»
Кретчмер сделал последнюю попытку обосновать свой вывод, что Япония вступит в войну 1 сентября, и отбыл в поездку по Маньчжурии.
