Наверно, по этим соображениям отец и назвался Джорджем Вольдманом.
— По-видимому, вы еще не знаете, что Элен Монтейз, как я привык ее называть, находится сейчас в тюрьме Сан-Молинаса. Полиция намерена предъявить ей обвинение в убийстве Фремонта Сейвина.
— Об этом мне хотелось с вами поговорить, мистер Мейсон. Скажите мне честно и откровенно, как вы считаете, вы верите, что она могла его убить?
— Абсолютно уверен — нет. Но накопилось порядочно косвенных улик, которые будет очень трудно объяснить и опровергнуть.
Не исключено, что если не будет найден настоящий убийца, ей не удастся оправдаться.
— Что за косвенные улики? — заинтересовался Сейвин.
— Прежде всего, у нее имелся повод для мести. Ведь он фактически был двоеженец. У Элен Монтейз был мотив и, главное, оружие. Это наиболее убедительное из косвенных вещественных доказательств. В руках прокурора все улики для организации научно обоснованного следствия. Он отбирает факты, но только те, которые, по его мнению, являются важными.
Стоит ему прийти к какому-то заключению, и важными становятся те факты, которые подтверждают его версию. Вот почему косвенные улики так ненадежны. Факты сами по себе безлики, в окончательный расчет принимается только субъективное объяснение этих фактов.
— У нас в доме произошли некоторые события, — заметил Ричард Вейд, поглядывая на Чарльза Сейвина. — Вы намереваетесь рассказать, мистер Сейвин, про миссис Сейвин и Стива?"
"— После того как вы вчера вечером уехали, мистер Мейсон, Стив долго совещался с матерью в ее комнате.
Около полуночи они ушли из дома и больше не возвращались. Они не оставили записки о том, куда направились, так что мы не знаем, где они сейчас. Коронер Сан-Молинаса назначил дознание на сегодня в восемь часов вечера, а похороны мы наметили на завтра в два часа дня. То, что миссис Сейвин исчезла, крайне неприятно для семьи. Я расцениваю ее поступок как вызов.
Мейсон посмотрел на Вейда.
— Вы рассказали шерифу или сержанту Голкомбу, по какому делу вы летали в Нью-Йорк?
— Да, конечно.
На мой взгляд, это имело прямое отношение к делу. О разводе же до вчерашнего вечера не говорил никому. Миссис Сейвин меня до того напугала, что я боялся лишнее слово сказать.
— Ну, а о том, что мистер Сейвин звонил вам в десять часов вечера, вы рассказали шерифу?
— Да, конечно. На мой взгляд, это имело прямое отношение к делу, и в то же время я не выдавал ничьих тайн.