Моя профессия научила меня разбираться в характере людей. Я редко встречалась с молодыми людьми, которые при знакомстве почему-то считают обязательными всякие развлечения и алкоголь. А меня развлечения не интересуют. Впервые, примерно два месяца назад, я встретилась с человеком, которого теперь знаю как Фремонта Сейвина. Он спросил несколько книг по экономическим предметам. Сказал, что никогда не читает газет, поскольку они в основном занимаются описанием преступлений и политической пропагандой. Любит просматривать экономические журналы.
Он интересовался историей, библиографической литературой, научными достижениями. Выборочно читал художественные произведения. Его вопросы показались мне необычайно умными. Этот человек произвел на меня огромное впечатление. Я понимала, разумеется, что он гораздо старше меня и, очевидно, в настоящий момент не имеет работы. Его одежда была аккуратной, тщательно отутюженной, но далеко не новой. Обращаю ваше внимание на это, потому что вы должны хорошенько разобраться в этом деле.
Мейсон одобрительно кивнул.
— Он назвался Джорджем Вольдманом. Сказал, что работал клерком на бакалейном складе, скопил немного денег и приобрел собственный магазин. Несколько лет дела шли превосходно, но недавно неблагоприятное стечение обстоятельств вынудило его продать магазин. Он пытался найти работу, но не сумел. Теперь все стремятся нанимать на работу более молодых людей.
— Вы не догадывались, кто он на самом деле? — спросил Мейсон.
— У меня даже не возникало никогда никаких сомнений.
— Не знаете ли вы, почему он затеял эту мистификацию?
— Знаю.
— Почему?
— Он был женат, богат. С одной стороны, он пытался оградить себя от неприятностей со стороны жены, ну, и от всяких авантюристок, шантажисток и любительниц поживиться за чужой счет, с другой…
— Очевидно, случилось так, что он совершенно испортил вам жизнь? — сочувственно спросил Мейсон.
Она повернулась к нему с сердитым выражением лица и негодующе сказала:"
"— Вы не знали Джорджа… Мистера Сейвина! Мне неизвестны его намерения до конца, но я не сомневаюсь, что он руководствовался какими-то благородными мотивами.
— Это действительно так? — спросил Мейсон. — И вы не испытываете горечи?
Она покачала головой:
— Нет. Никакой. После нашей встречи я прожила самые счастливые два месяца в своей жизни. Впрочем, вы ведь приехали слушать не про меня!
— Я хочу все понять, — мягко сказал Мейсон.
— Собственно говоря, я уже все рассказала.