В понедельник, пятого числа, в десять часов вечера Сейвин был жив. Больше у нас нет фактических доказательств. — Мейсон безнадежно вздохнул.
— Рыболовный сезон открылся во вторник шестого. В какой-то мере можно руководствоваться показаниями будильника. Он остановился в два сорок семь, а бой был поставлен на пять тридцать. Заметил шериф.
— Завод будильника тоже кончился?
— Да.
Раздался телефонный звонок. Шериф извинился и взял трубку. Выслушав, он сказал:
— Хорошо, обождите минуту. — Потом повернулся к Мейсону: — Вас.
Мейсон взял трубку и услышал неторопливый голос Пола Дрейка.
— Хэлло, Перри. Я воспользовался возможностью позвонить тебе. Ты можешь говорить свободно?
— Нет.
— Но слушать-то можешь?
— Да.
— Мне думается, я вышел на след убийцы. Я нашел ниточку к твоему попугаю-сквернослову: мне точно обрисовали человека, купившего попугая.
— Где?
— В Сан-Молинасе.
— Продолжай."
"— В Сан-Молинасе есть зоомагазин некоего Артура Гиббса. В пятницу второго в магазин зашел человек в грязной потрепанной одежде и в невероятной спешке купил попугая.
Гиббс его запомнил, потому что покупателя ничего не интересовало в птице, кроме внешнего вида. Гиббс продал попугая, не предупредив, что птица ругается. По-моему, тебе следует самому потолковать с Гиббсом.
— Есть ли еще какие-то детали?
— Говорю тебе, у меня великолепное описание.
— Оно под кого-нибудь подходит?
— Пока я не знаю ни одного человека… Но сейчас объясню тебе, что собираюсь делать. Пойду в «Плац-отель» и буду ждать в холле.
Ты приезжай туда, как только освободишься и поедем к Гиббсу, я договорюсь с ним о встрече где-то на половину шестого.
— Прекрасно, — одобрил Мейсон и положил трубку.
Сержант Голкомб с подозрением посмотрел на Мейсона, и шериф, будто и не было перерыва в разговоре, продолжал:
— Когда мы приехали сюда, то обнаружили корзину с рыбой. Ее отправили в полицейскую лабораторию, в город. Они сообщили, что рыба была вычищена и обернута листьями, но окончательно не вымыта, нашли и остатки от завтрака: скорлупу от пары яиц и кожуру от бекона.
На Сейвине были надеты домашние туфли, спортивные брюки и свитер. Вот эта кожаная куртка висела на спинке стула, резиновые сапоги были измазаны грязью. На столе — рыболовные принадлежности в таком виде, как он их положил, вернувшись в дом… Поэтому, я полагаю, что его убили приблизительно в одиннадцать часов утра во вторник, шестого числа. Вас интересует, чем я руководствуюсь при определении этого?
— Даже очень.