Но пока я находилась на лестнице, это было, ну, как-то романтично и возбуждающе, знаете, смотреть сверху на город и представлять происходящие там все эти сердечные приступы, трагедии и надежды, и вдруг ключ повернулся в дверном замке и дверь открылась. Я, конечно, подумала, что это мой шеф, и не знала, как мне объяснить мое пребывание на темной пожарной лестнице. Щелкнул выключатель, зажегся свет, и я увидела, что это был не он, а его жена. Я не знаю, что она хотела. Появилась ли она здесь, чтобы, ну, вы понимаете, застать нас, думала ли она — ну, это самое… В любом случае я представляла, что буду чувствовать, попав в такую ситуацию.
— Продолжайте, — сказал Мейсон.
— Поэтому, — сказала она, — я почти инстинктивно спустилась на две или три ступеньки вниз, чтобы она меня не увидела… Я до сих пор как будто вижу ее в кабинете. Природное любопытство заставило меня посмотреть, что она делает. Она подошла к окну, и я вынуждена была спуститься по пожарной лестнице.
— А ветер раздул ваши юбки.
Она улыбнулась.
— А вам повезло, Мейсон.
— Еще как, — согласился Мейсон, затем добавил: — Инстинктивно вы ухватились за свою юбку, чтобы привести ее в порядок.
— Ну конечно же, этот чертов ветер.
— И, — сказал Мейсон, — в руках у вас был пистолет.
— Ночной фонарик, — отпарировала она.
— Прекрасно, — сказал Мейсон, — я буду джентльменом и ловлю вас на слове. Это был фонарик. А теперь, если в течение пяти секунд вы не сможете объяснить происхождение этого фонарика — только никаких возгласов со стороны суда присяжных — у вас остается три, две, одна секунда.
Все, извините!
Она прикусила губу и сказала:
— Видите ли, фонарик я взяла с собой, с тем чтобы найти мою машину, припаркованную на автостоянке. Я, вы знаете, не ожидала, что мой начальник будет провожать меня до машины, а одинокая женщина не может бродить по автостоянке так поздно. Как вы понимаете, такие вещи случаются, вы же знаете.
— Значит, вы взяли фонарик с собой, когда вышли на пожарную лестницу?
— Как ни странно, я сделала именно так.
Он лежал на столе, и я прихватила его, когда выходила. Ведь было же очень темно.
— Прекрасно, — сказал Мейсон, — ну, а теперь, если мы вместе спустимся вниз, вы мне покажете вашу припаркованную машину? Вот тогда все будет в порядке.
— С удовольствием, — сказала она, поднимаясь из кресла с легкой грацией, — я буду только рада сделать это, Мейсон.
