— Затем неожиданно у меня появился страх перед Стаунтоном. Я испугалась, что он вдруг появится дома. Избавится от рыбок или сделает еще что-то. Поэтому я быстро ушла.
— Почему вы думаете, что эти рыбки принадлежали Фолкнеру?
— Я уверена в этом. Они похожи по описанию и размерам. Они также страдают болезнью жабр, хотя сейчас проходят хороший курс лечения. Трудно себе представить, что кто-то начал коллекционировать рыбок именно с этих двух серебряных карасей, тем более что они больны. Недомогание жены Стаунтона не что иное, как выдумка.
Главное было не позволить Ролинсу взглянуть на рыбок.
— Вы рассказали об этом Тому?
— Нет, я никому не говорила. Я вышла из дома и пошла к вам в офис. Пыталась узнать у ночного сторожа, где можно вас найти. Но он ответил, что не знает. Я вспомнила имя вашей секретарши, но не могла найти ее фамилии в телефонной книге. Затем мне на память пришла фамилия Дрейка, владельца сыскного агентства. Его телефон я нашла в телефонной книге, но Дрейка не оказалось на месте. Меня предупредили, что он обычно заглядывает в контору вечером перед возвращением домой.
Если в течение часа он не появится, он мог бы мне позвонить, — разъяснили мне. Я так и сделала, но боясь, что они забудут, продолжала названивать в контору сама.
— Нет. Он объяснил мне иначе. Он сказал, что как только я буду получать по чеку, меня арестуют за то, что я якобы получаю деньги по подложным бумагам. Он утверждает, что формула лекарства является частью купленного им дела.
— Он действительно купил дело?
— Он заплатил Ролинсу две тысячи долларов за этот зоомагазин и заставил Ролинса остаться работать в нем за небольшую плату.
Ролинс ненавидит его. Мне кажется, его все ненавидят, мистер Мейсон. Такой уж он человек. Он считает, что закон есть закон, а бизнес есть бизнес.
— Он предлагал как-нибудь уладить дело?
— Да.
— Каким образом?
— Том должен отдать ему рецепт, а я — отказаться от чека на пять тысяч долларов. К тому же, Том должен продолжать работать в зоомагазине в течение года на нынешних условиях и передать все последующие изобретения по лечению рыб.
Взамен Фолкнер заплатит Тому семьсот пятьдесят долларов и будет платить ему ту же зарплату.
— Щедр, не правда ли? — сказал Мейсон. — И никаких дополнительных расходов на лечение Гридли?
— Это меня и возмущает.
— Фолкнер принимает это во внимание?
— Вероятно, нет. Он говорит, что по выходным Том сможет бывать на солнце. Если же он очень болен, то может оставить работу в любое время.
