Я согласна, пусть пять тысяч долларов будут в качестве аванса.
— Я не думаю, что в стране много любителей рыбок.
— Вы ошибаетесь, многие увлекаются этим хобби.
— И часто ли рыбки подвергаются этому заболеванию? Стоит ли Фолкнеру создавать серьезное производство лекарства?
— Не знаю, меня это не беспокоит. Единственное, что меня заботит, так это возможность дать Тому поехать в деревню, побыть на солнце и подышать свежим воздухом. Надо, чтобы на какое-то время он расслабился. Затем может наступить исцеление.
Иначе болезнь будет прогрессировать. Я помогу Фолкнеру вылечить рыбок и избежать их заболевания в будущем. Это и так слишком много для него. Таким образом он отделается легко.
Мейсон улыбнулся.
— Но вы делаете на него ставку в размере одной тысячи в день?
— Да, это так.
— Почему?
— Он пытается шантажировать меня. Он считает, что раз Том изобрел средство, работая для Ролинса, значит и изобретение принадлежит Ролинсу, и как только Том вылечит рыбок, Фолкнер купит зоомагазин у Ролинса и начнет судебное преследование Тома.
Фолкнер — тяжелый человек, и я соответственно веду себя с ним.
— А какие у вас отношения с Томом Гридли?
Она твердо посмотрела в его глаза.
— Он мой приятель.
Мейсон усмехнулся.
— Ну, хорошо, не удивительно, что Фолкнер считает нас шантажисткой. Из его рассуждений я понял, что он волочился за вами, и вы держали его в руках.
Она презрительно скосила взгляд в сторону Фолкнера.
— Фолкнер, — сказала она холодно, — строит глазки только своим рыбкам.
Мейсон улыбнулся.
— Он женат?
— На своем серебряном карасе, — язвительно произнесла она."
"Официант появился с едой на подносе.
— Могу ли я сервировать за этим столиком? — спросил он у Мейсона.
Мейсон посмотрел в сторону, где сидел Гаррингтон Фолкнер, и сказал, обращаясь к девушке:
— Если вы не возражаете, я вернусь за свой столик и пошлю Фолкнера обратно к вам. Вряд ли я смогу его заменить.
— Не трудитесь, пусть он передаст мне чек на пять тысяч долларов, и скажите ему, что я готова сидеть здесь, пока не получу чек или пока его караси не перевернутся вверх брюхом.
— Я ему передам, — обещал Мейсон и, извинившись, вернулся за свой столик.
Фолкнер вопросительно посмотрел на него.
Мейсон кивнул.
— Вы как хотите, но я займусь делом только после того, как поем.
— Мы могли бы поговорить здесь, — сказал Фолкнер.
— После того, как я поем, — повторил Мейсон. — И потом вы же не хотите, чтобы я принял условия Мэдисон.
