— Обычно, если брать среднюю норму, в определенных пределах, темп в один и полтора градуса является стандартом.
— Именно, в определенных пределах. Но, насколько я припоминаю судебную медицину — и если я ошибусь, надеюсь, доктор меня поправит, — пределы окружающей температуры для такой нормы изменений находятся между пятьюдесятью и девяноста градусами по Фаренгейту. Все, что выше либо ниже этих температур, имеет радикальный эффект на температурные изменения тела. Это верно?
— Это верно, — сказал доктор Джеффри, — и я учитывал эти факторы.
— Что вы имеете в виду?
— Температура снаружи составляла примерно двадцати три градуса по Фаренгейту[2], и поскольку окно было разбито к моменту наступления смерти, а температура в помещении быстро опустилась до уровня внешней, то я учел эти факторы.
— Понимаю. Так, а вы сами измеряли температуру снаружи?
— Нет. Я воспользовался сводками метеослужбы.
— А как вы узнали, что стекло было разбито в момент смерти?
— Ну, это диктуется здравым смыслом. Это…
— Как вы узнали, что окно было разбито в момент смерти?
— Мне сообщил об этом окружной судья Хейл.
— Понятно. А он не говорил вам, откуда он сам узнал?
— Он сказал, что свидетель Сэм Баррис, услышав тот самый фатальный выстрел и звон стекла, почти сразу направился к коттеджу Кашинга и обнаружил, что окно было выбито. Как было сообщено, он нашел комнату в том же состоянии, что и я по прибытии.
— В таком случае, когда на вопрос окружного судьи вы заявили, что констатация наступления смерти за два часа до вашего первого осмотра тела не зависела ни от чьих-либо заявлений, вы ошибались.
Так?
— Ну, я подумал тогда, — сердито сказал доктор, — что вопрос был немного опасен.
— Но вы поняли его?
— Да, я его понял.
— И вы ответили?
— Да, ответил.
— И вы дали неверный ответ, не так ли?
— А что мне оставалось делать? Окружной судья вложил слова в мои уста, и в каком-то смысле они были верны. Они…
— Обождите минутку, — сказал Мейсон, в то время как доктор колебался. — Не хотите ли вы дать нам понять, что готовы сделать любое заявление, какое окружной судья от вас потребует?
— Нет, я не это имею в виду.
— А я подумал, что это.
— Нет-нет. Я чувствовал себя довольно неудобно, дана я свой ответ… Ведь все в жизни зависит от каких-то предположений, вытекающих из информации источников, которые мы считаем как бы образцом.
— Понимаю. Я не считал этот пункт особенно важным, доктор, пока окружной судья не сделал на него такого акцента.
