И если вы действительно ничего не сделаете, то получите еще десять долларов, когда мы спустимся.
— Боюсь, я вас не понимаю.
— Конечно, не понимаете. Да и не надо. Мы должны повидать одного жильца на третьем этаже, но не хотим, чтобы о нас докладывали. Если о нас доложат, то эти десять долларов — вся ваша доля. Если нет, то еще десять, когда мы спустимся.
— Я должен о вас доложить, иначе меня уволят, — сказал портье с сожалением.
Мейсон сохранял исполненное смысла молчание."
"— Однако, если вам подходит, я могу доложить, когда вы уже будете у двери… объясню, что какие-то джентльмены прошли мимо меня к лифту, я увидел, что лифт остановился на третьем этаже; сообщил охраннику и теперь обзваниваю всех жильцов на этом этаже.
— Прекрасно. Только не говорите о джентльменах.
— Нет? — переспросил портье, еще выше поднимая брови.
— Скажите, что один джентльмен. Понимаете?
— Да.
— За двадцать долларов мы могли бы просить и о большем.
— Да, сэр. Но мне нужно знать, к кому вы идете. Не могу же я действительно обзванивать весь третий этаж.
Переполох поднимется.
— Нам нужна квартира Мэрион Китс. Кажется, номер 314.
— Точно.
— Что точно?
— Точно, сэр.
— Так-то лучше, — заключил Мейсон.
Он пропустил Дрейка мимо стойки, назвал третий этаж лифтеру — мальчику-негру.
— Черт возьми, Мейсон, — сказал Дрейк, — вот не думал, что он так грубо клюнет.
— А я был уверен. Слишком он надменный, слишком строит из себя джентльмена. Снобы обычно лживы. Ему нравится играть роль, но если кто-нибудь меняет надменность на вежливость, то можешь действовать в открытую.
Мальчик-лифтер взглянул на Мейсона с живым интересом: «Вроде вы говорите о ком-то, кого я знаю», — сказал он, просияв улыбкой.
— Да, — ответил Мейсон, когда лифт остановился, — это губернатор штата.
— Да, сэр. Мне показалось, сэр.
— Обожди сзади, — сказал Мейсон Дрейку, быстро прошел по коридору и нажал кнопку у двери с номером 314.
Секунду спустя дверь открылась.
Вопросительно смотревшая на него хорошо сложенная, спортивного вида брюнетка была, на взгляд Мейсона, очень привлекательной по всем статьям, несмотря на странное выражение глаз и нос, распухший, видимо, от слез.
— Хелло. Кто вы?
В ней была какая-то спокойная уравновешенность, что заставило Мейсона пересмотреть весь свой план.
— Я мистер Мейсон, — представился он с улыбкой, — и я хотел поговорить с вами об Артуре Кашинге.
— Обычно о посетителях докладывают, мистер Мейсон.
— Я знаю, — сказал он, расплываясь в еще более дружеской улыбке.
