Она вновь обежала дом в направлении парадной двери, лихорадочно надавила на кнопку звонка, потрясла дверную ручку, заколотила в дверь, затем ударила своими слабыми кулаками по стенным панелям.
Пружинная задвижка замка прочно держала дверь закрытой изнутри.
Белл Эдриан вернулась к задней двери и, не переставая стучать, подергала ручку. Через секунду, незапертая дверь вдруг распахнулась на хорошо смазанных петлях.
— Карлотта! — позвала она. — Артур… Мистер Кашинг!
Поскольку ответа не последовало, она прошла через кухню, открывая двери с панической поспешностью, которая уступила место леденящему ужасу, когда она оказалась на пороге комнаты, служившей, очевидно, кабинетом и спальней одновременно.
Там были лыжи, призы и трофеи, висевшие на крюках ружья, сабли и пистолеты, коллекция фотографий в рамках с автографами, кровать, а в центре комнаты кресло на колесах.
Пол вокруг кресла был усыпан битым стеклом. Картина в рамке, превращенная в обломки, украшала оконный проем.
В кресле, нелепо осев, лежал мертвый Артур Б.
Кашинг. Красная струйка образовывала зловещее пятно на шелковой рубашке мужчины, из темного круглого отверстия на груди кровь стекала на пол. У ног мертвого человека лежала открытая пудреница с разбитым зеркальцем и рассыпанной пудрой.
Белл Эдриан узнала эту пудреницу, даже не глядя на надпись, выгравированную на золотой поверхности. Эту пудреницу Артур Кашинг подарил Карлотте в день ее рождения.
Казалось, вечность стояла Белл Эдриан, глядя на неподвижное, с отвисшей челюстью тело в кресле, на разбитое окно и сломанную пудреницу.
Затем она принялась за работу.
Тщательно и спокойно, будто убирая кухню после обеда, она начала уничтожать все улики, которые могли бы связывать Карлотту со смертью Артура Кашинга.
2
Сэм Баррис снова и снова пытался разбудить свою жену.
— Ты слышала? — настойчиво спрашивал он.
Она тихо похрапывала.
Сэм Баррис взял ее за плечи и встряхнул.
Отличаясь крепким сном, жена что-то неразборчиво пробормотала. Сэм встряхнул вновь, и глаза ее раскрылись.
— В чем дело? — спросила она заплетающимся языком.
— Ты не слышала всего этого шума?
— Нет, — ответила та и тут же закрыла глаза.
Баррис встряхнул ее: «Что-то стряслось. Я слышал звон разбитого стекла и выстрел».
Миссис Баррис, всегда такая жадная до сплетен об отдыхающих на озере, начала с трудом приводить себя в сидячее положение: «Откуда это доносилось?»
— Вроде бы из коттеджа Кашинга, да и свет только там горит.
