— Да, — ответил Лайвсей после минутного колебания.
— Отлично. Во время телефонного разговора Вирджиния Байнум находилась в Тихуане, не так ли?
— Я протестую, ваша честь, — вмешался Ковингтон. — Это толкает свидетеля на выводы. Он не мог знать, откуда ему звонили. Он может знать лишь то, что ему говорили по телефону.
— Отклонено, — сказал судья, наклонившись вперед и наблюдая за Лайвсеем с задумчивым выражением.
— Давали ли вы во время разговора Вирджинии Байнум необходимые инструкции? Велели ли вы ей взять мой автомобиль, стоявший в гостинице «Виста де ла Меса», и ехать в Оушенсайд?
— Ваша честь! — взвился Ковингтон.
— Это уже не лезет ни в какие ворота. Если мистер Мейсон хочет, чтобы мистер Лайвсей был его свидетелем, то это другое дело, но я вызвал мистера Лайвсея в связи с рутинным обстоятельством…
— Тем не менее это может продемонстрировать желание свидетеля содействовать успешному завершению дела, — ответил судья. — Я думаю, суд с большим интересом выслушает ответ на этот вопрос.
Отвечайте, мистер Лайвсей.
Лайвсей, не переставая, гладил рукой голову.
— Да или нет? Вы дали ей такие инструкции?
В зале нависла напряженная тишина.
— Да или нет?
Ответа не было.
— Отвечайте же! — рявкнул судья.
Неожиданно Лайвсей повернулся к судье.
— Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, поскольку меня могут обвинить в преступлении.
Только через минуту судье удалось установить тишину в зале. Затем он объявил пятнадцатиминутный перерыв.
Мейсон подмигнул Дрейку.
— Дела, кажется, идут неплохо, Пол.
— Еще как, — ответил тот.
21
Когда суд возобновил заседание, Лайвсей со свидетельского места зачитал по бумаге следующее заявление: «Я хочу заявить, что я проконсультировался со своим адвокатом. Мне было рекомендовано не отвечать ни на какие вопросы, касающиеся моих отношений с Вирджинией Байнум. Я отказываюсь отвечать на любые другие вопросы, поскольку ответы мне могут быть инкриминированы».
Ковингтон стоя слабо сопротивлялся:
— Ваша честь, все это носит признаки дешевого заговора.
Только потому, что человек отказывается отвечать на вопросы, делается попытка представить этого человека в глазах жюри присяжных как бы замешанным в убийстве Этель Гарвин. Это чистая подтасовка фактов.
— Вы меня обвиняете, — сказал Мейсон. — Продолжайте дальше и докажите, что я неправ.
— Я не могу этого доказать, вы же знаете. Такой поворот застиг меня врасплох. — Все это выглядит очень странно, — продолжал с раздражением Ковингтон.
