– Я открою!
– Нет, я первый!
Дверь распахивается прежде, чем я успеваю что-то понять. В спальню кубарем залетают мальчишки. Выпрямляются, посылают мне довольные, сияющие улыбки.
– Доброе утро, Лиля! – орут хором. При этом пихают друг друга, наступают на ноги.
Сердце все еще бьется в истерике после плохого сна, по виску ползет капелька влаги, дыхание сбивается, но я невольно улыбаюсь детям в ответ.
– Доброе, – шепчу осипшим голосом.
– Папа попросил осторожно тебя разбудить, – сообщает Даня.
– Осторожно? – тихо хихикаю, прижимая ладони к мокрым щекам.
Машинально стираю размазанные подтеки слез.
– Завтрак! – командует Леша. – А потом занятия.
– Опоздаем, – рвано добавляет брат.
Как по команде, они оба разворачиваются и топают на выход. Аккуратно прикрывают за собой дверь. Отчитываются кому-то в коридоре о проделанной работе.
Ответа не слышу – он тонет в шуме шагов. Но сдавленный, хрипловатый мужской бас поднимает в груди бурю волнения и заставляет все волоски на моем теле встать дыбом.
Голоса отдаляются, а я пытаюсь проснуться.
Прозрение снисходит не сразу. Выворачивает мозг, как похмелье. Я балансирую на грани сна и реальности.
Окружающая обстановка настораживает. Собственный ошеломленный шепот кажется чужим.
– Что? Где я вообще? Как я здесь оказалась?"
"Спальня уютная, светлая и просторная, но будто нежилая. Мебель из белого дерева выглядит стерильной: нигде ни царапинки, ни пылинки. Огромное окно, обрамленное тяжелыми гардинами, сияет чистотой, свободно пропуская солнечные лучи.
Кажется, проведешь пальцем по стеклу – и заскрипит.
Прищуриваюсь, закрывая лицо ладонью. Прячусь от яркого света и ослепляющей белизны. Судя по идеальному порядку, это точно не детская, иначе маленькие хулиганы разнесли бы все в два счета. А главное, здесь чувствовалась бы душа, от которой сейчас я даже следа не улавливаю.
Скорее всего, это гостевая комната, и она редко используется. Впрочем, чему удивляться? Вряд ли у такого сурового, мрачного типа, как Воскресенский, часто собираются толпы друзей в доме.
Не выглядит он душой компании.
– Затворник-одиночка, – хмыкаю себе под нос. – Как и я…
Постепенно прихожу в себя, собираюсь с мыслями и восстанавливаю цепочку событий вчерашнего вечера.
Кафе, ливень, дом Воскресенского. Ужин с детьми… Виктор все время безвылазно провел в кабинете. В какой-то момент мне так жаль его стало, голодного и одинокого, что я отправила к нему Даню и Лешу с подносом. Сама зайти не решилась.
