Мальчишки победно хихикают, словно достигли заветной цели. Как мало им порой надо для счастья – всего лишь капелька отцовского внимания.
– Давно были вместе в кондитерской? – догадываюсь по их поведению.
– На День рождения, – выпаливают они, сдавая папу.
– А когда…
– Лилия, прошу вас, избавьте меня сегодня от ваших лекций, – осекает меня Виктор и встает, опираясь рукой о край стола. Случайно цепляет рукавом пиджака тарелку, мазнув по пирожному. Даже не замечает, что испачкался.
Порывисто перехватываю его ладонь, слишком горячую для такого ледяного мужчины.
Поворачиваю к себе, осматриваю масштаб нанесенного тортиком ущерба. Игнорируя ошеломленное покашливание Виктора, салфеткой аккуратно убираю прилипший крем, а потом беру солонку со стола.
– Вы неаккуратны, – отчитываю его, как нерадивого ребенка, и щедро посыпаю пятно на рукаве солью.
– Что вы делаете, Лилия? – опешив на мгновение, недоуменно выдает Воскресенский. От шока даже не думает сопротивляться. Просто стоит, замерев и превратившись в скалу, и наблюдает за моими действиями.
"
"– Соль поможет справиться с жирным следом, – начинаю говорить смело и твердо, но под конец фразы от моей решительности не остается и следа. Что я делаю? Я ведь не в центре, а темноглазый, мрачный мужчина напротив – не один из моих малышей. – В противном случае пятно въестся в ткань и не отстирается, – лепечу в свое оправдание.
– Это не ваши заботы. И не мои, – забирает ладонь из моей слабой хватки. И сжимает в кулак.
– Я просто отдам пиджак в химчистку.
– Да, простите, – качаю головой, чувствуя себя полной дурой. В мире Воскресенского все решают деньги. Ему не нужно беречь вещи или экономить на чем-то. Мы разные, и нам никогда не понять друг друга.
– Или новый куплю, – подтверждает мои мысли, а потом добавляет тише, с ухмылкой: – На деньги, вырученные от возврата вашего костюма в магазин…
Значит, я не ошиблась офисом, не зря сделала утром крюк на автобусе и лично передала посылку охране.
Все хорошо, она попала по назначению.
– Спасибо вам еще раз, – прячу взгляд.
Я поступила правильно, но все равно теряюсь под испытывающим, укоризненным темным взглядом. Чтобы не сгореть от стыда, переключаюсь на мальчишек. Вывожу их в холл, помогаю одеться.
– Более адекватной благодарностью было бы, если бы вы оставили одежду себе. В конце концов, подарки не возвращают, – чеканит Виктор, приближаясь сзади.
На мои плечи внезапно опускается плащ.
