Женщины не ведут себя так. Не отказываются от денег. Не возвращают подарки. Не присылают книжку в ответ. Не заставляют мужчину чувствовать неловкость за оказанную помощь.
Что с ней не так?
Плевать! Меня не должна тревожить какая-то англичанка. Однако, вопреки законам логики и своему характеру, я тянусь к телефону.
– Игорь, дело есть, – рявкаю в трубку. Пока мой водитель, безопасник, правая рука и человек, которому я доверяю, соображает, где успел облажаться и за что его ругают, я пытаюсь сформулировать поручение: – Речь о Лилии Владимировне из центра.
Если не ошибаюсь, ее фамилия Зимина, – барабаню пальцами по пакету с логотипом модного бутика. Опять усмехаюсь.
– Понял, о ком вы. Что нужно? – отзывается с готовностью.
– Выясни о ней все, что сможешь, – выдаю на рваном выдохе."
"Не могу объяснить, зачем лезу в ее жизнь. Из любопытства? Никогда им не страдал. Из личного интереса? Она не привлекает меня как женщина, слишком молодая и не в моем вкусе, да и мне сейчас не до амурных дел. Из жалости? На чужих людей мне всегда было плевать.
Но что-то дергает внутри за невидимые нити, скребется и требует узнать всю подноготную слишком правильной «отличницы». Таких девушек не бывает! Где-то должен быть подвох.
– Виктор Юрьевич, чему уделить внимание? – настороженно уточняет Игорь, беспокоясь, что Лилия что-то натворила.
– Пока что мне нужны общие сведения, – успокаиваю его. – Захотелось чуть ближе познакомиться с учительницей моих детей.
Глава 7
Лилия
Ключи летят на стол и с металлическим перезвоном встречаются с его поцарапанной поверхностью, а следом рассыпаются мелочи, монетки из кармашка сумки, скатываются ручки и карандаши.
Я и не пытаюсь их поймать – вместо этого пустым, уставшим взглядом наблюдаю, как они стремятся к краю и по очереди падают на пол.
Обессилена, разбита, заторможена. Сознание плывет, тело словно облако из пушистой ваты, душа где-то в невесомости, а мозг судорожно пытается взбодрить выжившие остатки нейронов и выстроить план на день.
Этой ночью я долго не могла уснуть.
Я и так страдаю бессонницей, а если и проваливаюсь в дрему, то все равно остаюсь на чеку. Но вчера мне было особенно тяжело. Я ворочалась в постели, как одержимая духами, прокручивала голове события минувшего дня, мучилась от храпа, который проникал через две закрытые двери. Стены в квартире слишком тонкие, и часто мне бывает стыдно, что соседи отчетливо слышат ругань Семена. С матерью он играет примерного семьянина, а в ее отсутствие… спускает на меня всех собак.
