– Погоди маленько… У меня ж еще чизкейк…
– Там поешь.
Измайлов не двигается с места, сверля меня мрачным взглядом.
– Так ты идешь? – раздражаюсь. – Или я без тебя поехал?
– Тим, зачем тебе это? – интересуется после небольшой паузы.
Зачем-зачем… Если бы я сам знал.
С тех пор, как поцеловал Грановскую на посвящении, меня нехило ломает. Воспоминание о ее губах, как острый длинный гвоздь, застрявший меж ребер. Дышать мешает, не дает сконцентрироваться на другом. И вытащить его я никак не могу. Все фантазирую, фантазирую о ней… Представляю ее без одежды, гадаю, как выглядит ее оргазм…
И сам презираю себя за эти фантазии.
Как до такого докатился? Словно тринадцатилетний сопляк, впервые вкусивший тепло женского тела. Стремно, черт подери. Но контролю не поддается.
– Затем, – отрезаю.
– Охрененный ответ! – язвит друг.
– Ран, ты заколебал! Че докапываешься-то?
– Ты больной, Алаев. Отвечаю, – со вздохом достает из кармана деньги и кидает их на стол. – Даже чизкейк доесть не дал, сучара.
Через каких-то пятнадцать минут я уже паркую тачку возле ресторана с пафосным названием «Мальтезе».
Мы с Раном выходим на улицу и уверенным шагом направляемся ко входу.
– Добрый день! Нас друзья ожидают, – говорю я, обращаясь к хостес.
– Здравствуйте! На чье имя забронирован стол?
– На Никиту.
– Хорошо, – улыбается. – Позвольте вас проводить.
Идем вслед за ней. Грановскую с Матвеевым вижу еще издалека. Сидят друг напротив друга. Разговаривают. Подавшись вперед, он смотрит на нее с нескрываемым восхищением.
Словно ребенок на долгожданный новогодний подарок. Лера же держится более спокойно: улыбается, но как-то немного снисходительно.
– Салют, молодежь! – Ран первый подает голос и как ни в чем не бывало плюхается на диван рядом с Матвеевым.
Лица этих двоих надо видеть. Круглые глаза Грановской того и гляди выпрыгнут из орбит, а Никитос никак не отдерет отвисшую челюсть от пола.
– Здорово, – растерянно отзывается он, по очереди пожимая нам с Измайловым руки. – А вы чего тут?
Место рядом с Лерой свободно, но я намеренно сажусь на стул.
Хочу видеть ее лицо.
– Да ничего, – безэмоционально пожимаю плечами. – Увидели, что вы тут сидите. Дай, думаем, заскочим, пообщаемся с друзьями.
Во ошарашенном взгляде Грановской толпятся вопросы. И она явно не знает, какой из сотни задать в первую очередь.
– Друзьями? – тянет недоверчиво. – Алаев, ты нас ни с кем не спутал?
Снова смотрю на Лерины губы. Манящие, слегка припухшие… Фак.
