– Меня предки на фарш пустят!
– А ты проветри – и они ни о чем не узнают, – советую я, а затем пробую обогнуть кипишного однокурсника.
– Нет, друган, так не канает, – он тоже делает шаг в сторону, преграждая мне путь. – Придется потушить. Ну или переместиться на улицу.
Алекс – неплохой пацан, но уж больно дотошный. На кой черт закатывать вечеринки на дому, если мандражируешь из-за каждого пустяка? Курение в помещении – это такая мелочь.
– Все, потушил, – отщелкиваю окурок в близстоящий горшок с фикусом.
– Доволен?
Верещагин закатывает глаза, но читать нотации дальше не порывается. Молча отходит в сторону, освобождая дорогу.
Устремляю взгляд туда, где минуту назад танцевала Лера, и у меня в груди разрывается маленькая ядерная бомба. Всего один несчастный миг промедления – и вот она уже не одна. Матвеев рядом нарисовался. Присосался к ней, будто голодный клещ. Намертво.
Чувствую, как меня перекашивает. От злости, от ревности, от отвращения. Нет, разумеется, я в курсе, что они вместе, но одно дело – просто знать, и совсем другое – наблюдать за их лобызаниями собственными, мать вашу, глазами.
Хочется ослепнуть. Хочется с корнем выдрать глазные яблоки, лишь бы не видеть, как его язык проталкивается в ее рот.
Погано. Хоть волком вой.
И зачем я приперся на эту тусовку? Идиот, блин.
Приложив усилие, отворачиваюсь от целующейся парочки и тут же напарываюсь на внимательный взгляд Веро. Бьюсь об заклад, все это время она наблюдала за мной. Считывала эмоции. Слышала, с каким громким хрустом я ломаю нос говнюку Матвееву в своих фантазиях.
Ланская не отводит взор и не пытается изобразить улыбку. Смотрит прямо и с вызовом, словно уличила меня в чем-то дурном. Осуждает, наверное. Злится."
"Ну а мне плевать, если честно. Подумаешь, великая тайна! Да любой, у кого есть глаза, уже давно понял, что я неровно дышу к Грановской. Я же только на нее и пялюсь! Так что надеюсь, Веро не станет закатывать скандал по поводу своих подозрений. Я заранее готов подписаться под каждым из них.
Срываюсь с места и иду на кухню. Теперь у меня наконец-то появился план – напиться и забыться. Желательно, как можно скорее. Ибо на трезвую голову я происходящего не вывожу. Еще пара минут созерцания Грановской в объятиях Никитоса – и я точно с кем-нибудь подерусь.
Хватаю первую попавшуюся бутылку и щедро орошаю ее содержимым стакан. Пью – морщусь. Потом снова пью, не закусывая. Осушив первый, наливаю второй. Еще несколько глотков.
