– Давай-ка, братец, сгоняй на рынок, – велел ему Афанасий, – купи две дюжины яиц и крынку молока. Обернешься быстро, получишь рубль.
– Бегу, ваше благородие. – Парень выскочил за дверь и был таков.
А Афанасий направился в чертячью. Там уже собрались почти все колдуны. И даже пожаловал сам сиятельный глава Канцелярии.
Столпившись вокруг лежащего на алатыре черта, они галдели, обсуждая поразительную живучесть чертяки.
Афанасий пробрался через толпу.
– А, а вот и ты! – воскликнул граф. – Погляди-ка, друже Афанасий, настоящее чудо! Твой черт еще не рассыпался по ветру.
– Он сильный. – Афанасий подошел вплотную и оглядел Владимира. Сетка уже сделала свое дело, но чертяка по-прежнему спал.
– Смотрю я, что-то ты, Афанасьюшка, совсем плох. Бледный, аж синий, и на ногах едва держишься… – проницательно глядя на колдуна, проговорил Шувалов.
– А это потому, ваше сиятельство, – мрачно зыркнул на него Афанасий, – что черта моего вы тут всю ночь не варениками потчевали. А я говорил вам, что плохо мне придется, связь с чертом у меня очень сильная.
А если б подох черт, так и я б, не ровен час, окочурился. Повезло мне, что чертяка дюже живучий попался. – Проговорив это, он в упор посмотрел на графа.
– Твоя правда… – согласился начальник, опустив глаза, и задумчиво почесал подбородок. А потом, оглядевшись, рявкнул:
– Чего столпились?! Черта не видели? Вон пошли!
Чертячья вмиг опустела, только несколько младших подьячих, чье рабочее место было у камер, остались в коридоре.
– Уж не обессудьте, но черта я отпускаю, свое он отбыл, – проговорил Афанасий, размыкая алатырь.
– А-а… чего уж, пущай. – Граф махнул рукой.
И Афанасий начал распутывать сеть. Это оказалось не так просто: сетка въелась в мясо, и в кровавом месиве никак не получалось отцепить ее.
– Поди сюда, – позвал Афанасий одного из младших подьячих. – Помогай.
– Да как же, ваше благородие, – возмутился тот, – он же весь в кровище да гное. Руки потом отмывать… А не ровен час, казенная форма устряпается.
– Живо! – рявкнул Афанасий, и подьячий подскочил к нему.
Наконец сеть поддалась, и Афанасий стянул ее и отбросил в сторону.
Тело черта выглядело как комок разлагающейся плоти. Куски ее так и остались на сети, кое-где оголились кости.
Афанасий достал кинжал, резко и быстро полоснул черта поперек живота и, сунув в разрез руку чуть не по локоть, вырвал изнутри серебро.
– Батюшки-светы… – Подьячий отступил и, со страху не понимая, что делает, отер руки о чистые штаны.
