Сам догадаться, что Шувалов, говоря о чуде, тайно дал добро на спасение Владимира, Иннокентий не мог. А если попробовать объяснить?
– Ты ведь уже понял, что с официальным приказом через окно не входят, верно, Иннокентий? – спросил колдун. – А теперь вспомни разговор с графом Шуваловым, при котором ты присутствовал. Ты понимаешь, что главная цель ближников подлеца и заговорщика Куракина – уничтожить Владимира? Потому что мой черт в этом деле – главное доказательство. И все сведения у него в голове. И если мы хотим раскрыть заговор, любой ценой эти сведения надобно сохранить.
Это важно для службы.
Иннокентий помалкивал, застыв на месте, и глаз не поднимал. Видать, прокручивал в памяти давешний разговор."
"– И вот подумай, – продолжил увещевать Афанасий, – про какое чудо говорил наш начальник? Не бывает чудес, если их никто не сотворит. И не может его сиятельство лично под приказом подписаться, сам знаешь. Поэтому я здесь. Чтобы совершить это чудо. И похищать или освобождать Владимира я не собираюсь. Он, как положено, просидит в чертячьей до шести утра.
Но я помогу ему пережить эту ночь. Это-то и станет чудом. А на допросе Владимир подтвердит, что смертное истязание отбыл в полной мере, и по бумагам все пройдет чисто. А уж выжил черт али сдох, на все Божья воля. Понял?
Повисло долгое молчание. Афанасий едва заметно сжал руку, и острый шип кольца привычно коснулся кожи. Если все же придется сражаться, атаковать нужно первым. Время шло, и Афанасий чувствовал, как слабеет его чертяка. Спасать его колдун планировал любой ценой, вне зависимости от того, что надумает дежурный.
Однако стоило подождать. Черт Иннокентий умен и вполне способен принять верное решение.
Наконец чертяка шевельнулся.
– Так точно. – Он облизнул губы и низко поклонился.
– Тогда выполняй мой приказ, – с облегчением произнес Афанасий.
Черт мгновенно исчез, а колдун, более не думая о нем, что есть мочи помчался в чертячью.
Смертного истязания черти боялись даже больше, чем открытой воды. Пережить это наказание, а вернее, долгую мучительную пытку, у них не было никакой возможности по причине того, что в ее процессе чертячье тело попросту растворялось серебром.
Для пущего устрашения осужденному заливали в глотку расплавленный металл, клали на алатырь, а сверху с головой накрывали усиленной заклятиями серебряной сетью. Сеть постепенно въедалась в плоть, растворяя сперва кожу, потом мышцы и нутро, а потом и кости. Сильная способность чертей к восстановлению лишь продлевала мучения.
