– А такое, что собирались они с супругой и дочерью на ассамблею. Да в последний момент передумали. Будто бы заболели всей семьей. Но я их вчера в театре видел. Может, оно, конечно, и полегчало им. А может, их предупредил кто… что не надо к Шуваловым в гости являться."
"Когда Афанасию наконец удалось покинуть гостеприимного князя, уже вечерело. На Петербург спускались сумерки, и колдун остановился в задумчивости. А потом велел черту:
– А ну-ка наклонись.
Тот послушно склонил башку, и Афанасий дыхнул ему в лицо.
– Чем пахнет?
– Коньяком, хозяин.
– Понятно, что коньяком, я не о том! Скажи, тот ли это коньяк, что был на ассамблее?
– Тот же, – уверенно подтвердил Владимир.
– Во! Я сразу по запаху узнал, хотя у меня нюх обычный, человеческий. Понимаешь, что это значит?
– Никак нет.
– И я нет. Кроме того, что князь Куракин угощается тем же коньяком, что и граф Шувалов. Может, это и ничего не значит… Но спросить надо будет, откуда они его берут, коньяк этот. Вот что, время не позднее. Давай-ка к Голицыным наведаемся.
Вдруг и примут. А то завтра еще три визита.
Князь Голицын на удивление появился почти сразу же, стоило Афанасию назваться. Но на его лице не было и намека на радушие, с каким казенного колдуна приветствовал князь Куракин. Впрочем, Афанасий и насчет последнего не слишком обольщался.
– У вас, господин Репин, есть ровно десять минут, чтобы задать свои вопросы, – без обиняков проговорил князь.
– Благодарствую, что уделили время, – вежливо поклонился Афанасий. – Тогда сразу и спрошу.
Вы ведь собирались на ассамблею к его сиятельству графу Шувалову. Однако, сказавшись больным, не поехали. Не могли бы вы рассказать, чем же занедужили?
Лоб и щеки князя покраснели.
– Вот что, – тихо проговорил он. – Это никак не ваше дело, господин старший колдун Тайной канцелярии. Я, знаете ли, не люблю ищеек. И к начальнику вашему собирался исключительно из уважения к брату его. Но вам я уважения выказывать не обязан. И принял лишь потому, что имеете на руках приказ ее величества.
Так что если вам есть что мне предъявить – приходите с солдатами. А коли нечего – так идите с богом и на порог ко мне более не являйтесь. Понятно?
– Да понятно, как тут не понять, – развел руками Афанасий, – тогда извините за беспокойство.
Он обернулся к Владимиру:
– Пойдем.
Они вышли на улицу. Уже совсем стемнело, и мороз крепчал.
– Ну что же? – спросил Афанасий черта. – Учуял что интересное?
– Ничего такого. Фамильяр сильный, весь дом им провонял. Не она.
