Хосе тут же смутился и начал краснеть.
Афонсу не выдержал и рассмеялся. И тут же чуть не получил два подзатыльника разом. Перепрыгнув через стол, он схватил стул и выставил его перед собой, защищаясь. И услышал голос ментора:
– То, что вы обсуждаете это, совершенно меня не смущаясь, означает, что я принят?
Ана повернулась, убирая с глаз волосы, но на этот раз без всякого кокетства.
– Мы должны это обсудить. Наедине, – проговорила она. – Вы точно не будете нам мешать, если мы вам все-таки откажем? И наказания за это не последует?
– Точно, – наклонил голову Педру, – я дал слово.
Когда я могу прийти за решением?
– Полчаса нам хватит? – Ана повернулась к Афонсу. Он опустил стул и пожал плечами.
– Я думаю, да.
И внезапно понял, что он совершенно не против.
Утром Афонсу встал раньше всех. Быстро съев поданный фамильяром Фабиу завтрак, он помчался в гараж и еще раз проверил велосипед. Вроде бы все было исправно, и снаряжение уложено так, что ничего не болталось. Он вывел велосипед на дорожку и увидел стоящую на крыльце маму.
В глазах ее читалась тревога, и Афонсу, поставив велик на подножку, подбежал к ней, обнял и сказал, улыбаясь:
– Ну что ты переживаешь? Я же сказал вчера, что с нами поедет ментор Педру. Не о чем волноваться.
Мама вздохнула и покачала головой:
– Именно поэтому я и волнуюсь, Афонсу. Именно поэтому.
Педру подъехал к дому Республики «Портвейн» в половине седьмого. Старт был назначен на восемь, но сначала нужно еще загрузить в специально прицепленные к мощной машине ментора подсумки провизию республиканцев.
– О, ты рано, – поприветствовал гостя Хосе, уже вертящийся у плиты на кухне, – кофе хочешь?
– Да, не откажусь, спасибо, – ответил Педру.
Называть друг друга на «ты» стало основным условием того, что молодежь согласилась взять его с собой. Особенно на этом настаивал сеньор Афонсу, видимо, это была его своеобразная месть за розыгрыш и за то, что ментор так хитро сумел к ним навязаться. На это условие Педру скрепя сердце согласился, но отметил, что обращаться подобным образом к сеньору Афонсу он будет только в присутствии посторонних.
Наедине же сохранит привычную форму общения. На том и порешили. Педру не сомневался, что эта Республика ему не откажет. Но все равно вскользь намекнул, что если причина, по которой они не хотят брать его в поход, в том, что он бештафера, – он это поймет. Манипуляция казалась очевидной, но тем не менее сыграла не последнюю роль в принятом ими решении.
