– Вот что, – Гермес Аркадьевич нахмурился, – никакого обеда. Мы тут хорошо если до ужина управимся. Бумаги надо заполнять. И мне показания дать. Иди домой. Отдохни и… – он задумался, – помоги своей соседке с ребенком посидеть. Ей же в больницу надо, мужа навестить.
– Вы думаете, не нужен обед? – рассеянно спросила Маргарита. И вдруг поняла, что нигде не видит Кузю.
– Ой… а где котик? Не испугался бы этого пса… – Она хотела показать на собаку, но та уже убежала. Наверное, вернулась в свой двор.
Зато из машины раздалось звонкое «Мя-я-я!» – и из приоткрытого окна высунулась усатая мордочка.
Маргарита улыбнулась:
– Ах негодник. Ну пошла я тогда…
– Конечно. – Гермес Аркадьевич махнул ей рукой и сел в машину.
А она поплелась к парадной, размышляя о том, что в следующем расследовании необходимо обязательно учесть, что похожих шапок может быть несколько."
"Арестованного усадили на стул в кабинете Виктора. Сам хозяин кабинета устроился в своем рабочем кресле, а Аверин присел на диванчик – раненая нога не болела, но ныла весьма неприятно и требовала более бережного отношения.
– Что же, – Виктор хлопнул ладонью по столу, – предлагаю не тратить ни наше, ни ваше время, а все быстренько и честно рассказать. Раненный вами человек жив, если вы сейчас чистосердечно во всем признаетесь, то, может быть, суд проявит снисхождение и на каторгу вы не поедете. Обойдется тюремным сроком, – обратился он к задержанному.
Тот сидел, опустив голову, и говорить не торопился. В кабинет заглянул Паша Крысин.
– О, уже поймали? Быстро!
– Это Гермесу Аркадьевичу спасибо, впрочем, как обычно.
– В этот раз спасибо надо сказать Маргарите, она почти угадала, – улыбнулся Аверин.
Виктор усмехнулся и сказал Крысину:
– Садись, записывать будешь.
Задержанный поднял голову. В его взгляде что-то мелькнуло. Он посмотрел на Аверина, а потом шумно вздохнул и пробурчал себе под нос:
– А что говорить? Нечего говорить.
– Для начала – ваше имя.
– А то вы его не знаете.
– И все-таки?
– Ну, Олег Захаров.
– Расскажите, господин Захаров, о ваших отношениях с Екатериной Звонниковой, супругой жертвы, – потребовал Виктор, – вы ведь ухаживали за ней. Следили за ее семьей.
– Люблю я Катерину, ясно? – Задержанный снова покосился на Аверина, а потом опустил голову и опять уставился на свои руки.
