Нет, муж ни за что не стал бы так колошматить.
Маргарита встала, положила в книжку в качестве закладки рождественскую открытку и, надев тапки, вышла в коридор. В дверь тарабанили все сильнее.
– Кто там? – настороженно спросила она.
– Это я! Петька! Ну сосед ваш. Откройте, пожалуйста!
Голос мальчишки звучал хрипло и надрывно. В нем чувствовались слезы. Маргарита открыла дверь, и Петька влетел в прихожую так, будто за ним гнались черти. Маргарита тотчас же захлопнула дверь, мало ли что. Вдруг парня преследуют бандиты или маньяк.
Книги про маньяков она тоже очень любила.
Это и правда оказался Петька, старший сын Екатерины, соседки. Та часто за небольшую плату помогала Маргарите с уборкой. Уследить за двумя домами не так уж просто, поэтому Маргарите не было жалко отдавать небольшую часть своей весьма приличной зарплаты соседке за помощь, тем более что та родила второго сынишку два года назад и сидела дома. А деньги для их семьи точно не были лишними.
А Маргарите с мужем уже и не надо было много. Разве что будущему внуку подарки покупать.
Выглядел Петька испуганным, глаза опухли, лицо мокрое от слез. Присмотревшись, Маргарита, к ужасу своему, увидела, что и руки мальчика, и его ноги покрыты красными припухлыми полосками, а кое-где и виднелись ссадины, из которых сочилась кровь.
– Ну-ка подойди, – велела она Петьке. Он шмыгнул носом и послушно подошел. Она задрала майку – и верно, вся спина мальчишки также была исполосована ремнем.
Не было никаких сомнений в том, кто избил Петьку.
На мальчишке были надеты обычная майка и шорты – одежда однозначно домашняя, совершенно не годящаяся для прогулок по улице в феврале. Да и не порют уличные хулиганы мальчишек ремнем.
Но не успела она задать закономерный вопрос, как в дверь снова постучали.
– Кто там? – поджав губы, спросила Маргарита, хотя уже знала ответ.
– Не открывайте, тетя Марго, прибьет… ей-богу, прибьет…
– Не бойся, – сказала Маргарита и повернулась к двери.
– Маргарита Вячеславовна, откройте дверь, пожалуйста.
– Голос соседа звучал весьма раздраженно.
– Чтобы ты мог продолжить? Еще чего. Проспись, Гриша, потом говорить будем. Когда Катя вернется.
– Да я не пил, вы что… трезв как стеклышко. Вы просто не знаете, что этот паршивец натворил!
– Что бы он ни натворил, ему двенадцать лет. Пороть, Гриша, надо тебя. Всю спину мальчонке исполосовал, ирод. Отойди от двери от греха! – повысила она голос.
– Откройте, говорю! – В голосе соседа послышались угроза и как будто… страх.
