Тот аж подпрыгнул на стуле от неожиданности. Внутренне усмехнувшись, Афанасий скорчил строгое лицо. А когда черт вернулся, отвесил подзатыльник.
– Неужто не знаешь, что рядом с человеком положено появляться в пяти шагах и подходить медленно?
– Впредь будет исполнено. – Черт склонился к самому полу. Вчерашний школяр и прочие колдуны сверлили их обоих пристальными взглядами.
– Где бумаги?
– Господин Зуев сказал, что принесет сам.
– Ну, сам так сам, – сказал Афанасий, решительно хлопнул ладонью по зеленому сукну стола и взял наугад связанную веревочкой пачку листов.
– И что тут у нас?
Но не успел он углубиться в чтение, как подошел Зуев.
– Вот, извольте, – он протянул подписанные бумаги, – черт теперь ваш.
– Благодарствую, – ответил Афанасий. Но колдун продолжил стоять возле его стола. Подождав некоторое время, Афанасий понял, что Зуев так просто не уберется. Он вздохнул и велел:
– Принеси стул Якову Арсеньевичу.
Владимир демонстративно появился в пяти шагах, медленно и торжественно поднес стул и поставил его задом наперед.
Афанасий чуть не хмыкнул в голос от этого представления. Но вместо этого сурово сдвинул брови:
– А ну, не смей потешаться над колдунами.
Черт тут же развернул стул и встал за спиной хозяина. Даже не оглядываясь, Афанасий знал, что чертяка, как и положено, низко опустил голову. Колдун уже понял, чего добивается его черт. Тот желал выставить Зуева, да и всех предыдущих хозяев бесполезными дураками, не способными с ним совладать. И судя по тому, как канцеляристы исподтишка поглядывали на них, это ему удавалось.
«Ничего себе, а черт-то не промах», – довольно подумал Афанасий. Из такого затейника получится хороший помощник.
– А я к вам с просьбой, Афанасий Васильевич, – высказался наконец юнец, – мне скоро выдадут нового черта. Расскажите, как вы так быстро воспитали неслуха.
– Да это ж разве воспитал? – посетовал Афанасий. – Вы же видели, какие он фортели выкидывает. Да и нет в том моей заслуги. Все коллеги постарались, да и вашими трудами.
– Как же это? – удивился проситель.
– Все очень просто, его примерно наказывали, вы так вообще чуть не уморили, вот он за ум и взялся.
Лицо Зуева вытянулось, некоторое время он, моргая, смотрел на Афанасия, а потом произнес:
– Шутить изволите, Афанасий Васильевич.
– А вы не так и глупы, Яков Арсеньевич.
Юнец помолчал, видимо, раздумывая, оскорбиться или не следует, но все же решил не обижаться."
"– Прошу вашей помощи, государь мой, – произнес он.
