Афанасий не сразу понял, что речь идёт о первом пилоте «Ми-8».
– Вова?
– У него так в паспорте: Вова Эльгытгын.
– Попроси парней, чтобы помогли погрузить горючку. – Афанасий пожал руку начальнику станции. – Спасибо за понимание.
– Не останетесь отдохнуть?
– Нет времени. У вас есть связь с коллегами на острове Ушакова?
– Ни разу не контактировали, но можем попробовать.
Афанасий заколебался, решая в уме, стоит или нет запрашивать станцию на Ушакове, потом отказался от этой идеи.
– Всех благ!
Он вернулся к вертолёту.
Экстрасенсы уже загрузили бочки с горючим в отсек и расположились в брюхе винтокрылой машины. Они даже завели спор, суть которого осталась Афанасию непонятной. Речь шла о какой-то «ахаратной медитации».
– Взлетаем, – сказал он в ответ на взгляд Тараса Двигуненко.
Тот пробрался в кабину к пилотам, и вертолёт зашевелил лопастями, напрягся, тяжеловесно поднялся в воздух.
Остров Визе ушёл вниз, и снова под брюхом вертолёта засверкала под лучами низкого солнца великая спина стылого Северного моря.
"
"По «нормальному» поясному времени европейской территории России было уже одиннадцать часов вечера, и на Москву опустилась ночь. Однако в Арктике всё ещё был день, солнце переместилось ближе к северу и светило теперь в глаза пилотам. Лететь было трудно. По совету Афанасия Двигуненко вернулся в кабину вертолёта, включил географический навигатор. Пилот Вова знал дорогу к острову Ушакова, но не возражал, чтобы его контролировали.
Пассажиры уснули.
Афанасий сам чувствовал, что засыпает, попытался бороться, потом махнул рукой и перестал.
Делать всё равно было нечего, а смотреть в иллюминаторы на лист сморщенного металла, каким казалось море, не хотелось.
Проснулся он от прикосновения.
– Прилетели, – сказал Двигуненко, глыбой нависший над полковником.
Афанасий протёр глаза кулаками, посмотрел в иллюминатор.
Остров Ушакова был невелик, весь покрыт льдом и снегом, и обнаружить его даже с небольшой высоты было нелегко.
Афанасий вспомнил детали, изученные им дома.
Остров был открыт в тысяча девятьсот тридцать пятом году экспедицией на ледоколе «Садко» и назван в честь великого мореплавателя и флотоводца Фёдора Фёдоровича Ушакова. На острове также располагалась полярная станция «Садко», работавшая с пятьдесят четвёртого года до середины восьмидесятых и вновь открытая в две тысячи четырнадцатом.
Вертолёт приземлился в сотне метров от двух ярко-жёлтых домиков станции, подняв снежную метель.
