Роман постеснялся спросить у Олега Харитоновича, специально ли его поселили рядом с триэновцем, но догадывался, что некий расчёт имел место. Речь шла не о доверии – о безопасности нового сотрудника.
Дочь пятидесятилетнего Варсонофия понравилась Роману. Красавицей назвать её было нельзя, но она была симпатичная, вежливая, часто улыбалась, что ей очень шло. Глаза у Юны были тёплые, карие, с медовым оттенком, а брови, взлетавшие на лоб как крылья, добавляли лицу очарование. Свои длинные волосы она нередко укладывала короной либо заплетала в косу.
С ней можно было говорить о чём угодно, потому что она умела слушать и задавать непростые вопросы. Однако у неё всегда имелось собственное мнение по любым проблемам, которое она менять не любила, что говорило о твёрдом характере девушки.
Роман не выяснял детали её прошлой жизни, но со слов Варсонофия Ипатьевича знал, что до трагедии с коленом Юна собиралась выйти замуж. Правда, как только её друг узнал, что спортивная карьера Юны под большим вопросом, свадьба расстроилась.
Видимо, он рассчитывал на славу жены и большие гонорары, а не то что сильно любил девушку.
К Роману она относилась хорошо, даже слишком. Это его и забавляло, и огорчало. Он всё ещё надеялся, что Даниэла вернётся, и другие девушки жили в параллельной вселенной. Хотя и ханжой он себя не считал.
– Роман Евлампиевич! – воскликнула Юна, всплеснув руками. – Вы обедать?
– Да вот, хочу заморить червячка, – улыбнулся он.
– Ой, а мы уже поели, – огорчилась девушка. – Знакомьтесь, девочки: это Роман Евлампиевич, целитель, живёт в соседней квартире.
Если что заболит – обращайтесь.
Девушки, спутницы Юны, с откровенным любопытством посмотрели на Романа, и ему захотелось их чем-нибудь удивить. Он представил, что голова у него покрыта волосами, послал соответствующую пси-установку, и по удивлению в глазах девушек понял, что фокус удался.
– Как вы это делаете? – прощебетала одна из них.
– Он ещё и не то умеет, – махнула рукой Юна, хотя удивилась и она.
– Блины пеку, – подтвердил Роман, – крестиком вышиваю.
Девушки прыснули.
– И людей насквозь видит, – похвасталась Юна. – Мы сегодня вечером здесь день рождения Марьяши справляем, ей стукнуло двадцать че…
– Юнька! – с упрёком перебила её сероглазая блондинка.
– Не верю, – заявил Роман, возвращая себе прежний безволосый облик. – Вам семнадцать, не больше.
Блондинка засмеялась, остальные подруги Юны тоже развеселились.
– Приходите, посидим, шампаника выпьем, – предложила Марьяша.
