– Ты же не куришь, – удивилась Юна.
– Боюсь идти к вам, – признался он со смешком.
Юна поняла его колебания по-своему:
– Не бойся, я скажу, что мы помолвлены.
Он улыбнулся.
– Врать не практично. Да и не этого я боюсь.
– А чего?
– Моя жизнь не устроена, сегодня я здесь, завтра в другом городе.
– Это не беда, я везде буду с тобой.
– Самое плохое, что жизнь со мной опасна. Ты же знаешь, на кого я работаю. И если ты будешь рядом, тебе всегда будет угрожать опасность.
– Ну, так что ж? – повела она плечиком. – Разве ты меня не защитишь?
Роман заглянул в мерцающие призывным светом глаза девушки, увидел там чистый свет любви и преданности.
Слова застряли в горле. Она действительно ничего не боялась, не представляя себя о т д е л ь н о, и пугать её не хотелось.
Юна обняла его, ткнулась лбом в грудь, не стесняясь редких прохожих.
– Я буду с тобой всегда и везде! Я не могу без тебя!
– А я без тебя, – пробормотал он, чувствуя себя на седьмом небе от счастья.
В памяти мелькнуло лицо Даниэлы, грустное и обиженное одновременно, и пропало.
Варсонофий и Нина Александровна были уже дома. Встретили они гостей приветливо. Юна рассказывала о переездах, приключениях, перескакивая с пятого на десятое, о встрече с директором своего бывшего агентства, опустив подробности освобождения, мама расспрашивала её, а мужчины помалкивали, поглядывая друг на друга. Потом Варсонофий поднялся из-за стола:
– Пойдём, побалагурим.
Они вышли на балкон.
– Мы из Питера, – начал Роман.
– Я в курсе, – кивнул модератор «Триэн».
– Что случилось в Пскове?
– Она… её захватили. Директор агентства Сванидзе…
– Эмиссар отечественного Поводыря.
– Пришлось применить силу.
– Хорошо, когда есть что применить. Ты был с Алтыном?
– Один я бы не справился. Их было больше десятка.
– И вы их…
– Обошлось без стрельбы и без жертв. Алтын скачал из компьютера Сванидзе какую-то инфу, но мы ещё не смотрели, есть там что полезное или нет.
Варсонофий оглянулся на балконную дверь, из-за которой доносились женские голоса и смех.
– Ты понимаешь, что взял на себя ответственность?
Глаза мужчин встретились."
"Роман сжал зубы, сказал твёрдо:
– Понимаю.
– Не хотелось бы предупреждать.
– Я люблю её!
Отец Юны усмехнулся, смерил Романа взглядом, положил ему руку на плечо.
– Не серчай, она моя единственная дочь. И хватит об этом. Как говорится, я сдал, ты принял. Береги её.
Легли поздно. А в шесть утра позвонил Афанасий.
– Рома, ты где?
– Сплю, – отозвался Роман сонным голосом.
