– Планируется ещё один мегатеракт на территории США или в Европе. Типа: «неуловимый» Бен Ладен украдёт ядерную бомбу и сбросит на Вашингтон или Брюссель. А может, и на Москву. Затем пойдет выявление баз террористов, и начнутся массовые региональные конфликты.
– Но ведь пострадают сами Штаты, Европа…
– А кому от этого будет плохо? У Ассоциации Поводырей нет понятия Родины, стыда или сострадания. Есть холодный расчёт и стремление достичь поставленной цели – мирового господства. Пусть над обломками цивилизации, которая превратится в послушное стадо.
Все средства хороши, в том числе – удар по Штатам. Ради победы можно пожертвовать и ферзём, ты же знаешь.
Роман покачал головой, внезапно осознав масштаб противостояния, в котором ему предложили занять место одной из ключевых фигур.
– Это… страшно!"
"– Это, к сожалению, не фантазия воспалённого ума, не делирий, не писательская шизофрения, привыкай мыслить иными категориями. На наших глазах создаётся система, где честным, добрым, умным и творчески мыслящим людям нет места! Единицам из миллионов будет позволено понимать, что происходит, и разрешено встроиться в систему.
Но даже не по признаку богатства, о чём думают нынешние недалёкие олигархи. Деньги в грядущих событиях останутся абстракцией прошлых отношений. Всё, иди отдыхай, а то у тебя глаза как у кролика.
Роман слабо усмехнулся.
– Ты говоришь как профессиональный идеолог.
– Мне пятьдесят пять лет, и тридцать из них я прожил за границей под чужими именами. Был и учителем, и лектором, и даже вором.
– Шутишь?
– Для одной операции в Рейкьявике меня внедрили в банду, пришлось учиться воровать – так, по мелочи, бумажники, сумочки, мобильники. Хотя отец всегда учил меня не воровать по мелочам.
Роман фыркнул.
– Правильный был отец.
Ылтыын наметил свою обычную улыбку.
– Я пошутил. Горничную на этаже заметил?
– Нет.
– Красивая девчонка, обрати внимание.
– Горничным платят не за её внешние данные.
– Нередко и за это. Я имею в виду, что она – наш человек.
Мягко сыграл мелодию айком. Ылтыын взял трубку, сделал гостю ручкой, и Роман вышел.
– О чём вы говорили так долго? – спросила его в номере Юна, бросаясь на шею.
– О нашей свадьбе, – сказал он.
Лицо девушки омрачилось.
– Не надо так больше, ладно? Я понимаю, что у вас свои секреты и планы, и не посягаю на них, но насчёт свадеб и прочего больше не шути.
– Мы всё равно поженимся.
– Вот тогда и скажешь.
Вечером они пошли прогуляться по набережной Невы.
