Аль не понравился?
Роман припомнил сумрачную внешность водителя «БМВ».
– Неразговорчивый, но вроде бы ничего.
– Ничего! – фыркнул Олег Харитонович. – Побольше бы нам таких «ничеговых».
В этот момент открылась дверь в спальню, и в проёме, как привидение, возник Ылтыын, одетый в свой каждодневный модный костюм.
– Здрасьте вам.
Оба гостя повернулись к нему.
– Выглядишь как с креста снятый, – сказал Олег Харитонович с виновато-одобрительными интонациями. – Чего встал? Лекарь говорит, тебе лежать надобно."
"– В Питер его отвезу я, – кивнул эскимос на Романа.
– Не нужно никого тревожить.
– Береги силы, они тебе в скором времени понадобятся.
– Для чего? Я почти в норме, а к завтрашнему утру вообще буду как огурчик. Рома не возражает, чтобы его напарником был я.
Все посмотрели на Романа.
– Не возражаю, – с удовольствием сказал он.
Тамерлан молча двинулся к двери, исчез, не сказав ни слова.
– Суровый мужик, – глядя на Малахова, сказал Ылтыын бесстрастно.
Олег Харитонович покачал головой.
– Прощайте пока.
– И тоже направился к выходу.
Стукнула дверь. Приятели остались одни.
– Разве ты его не знаешь? – кивнул на дверь Роман.
– Тамерлана? Только слышал от других, лично не встречался ни разу. Но если сам Тамерлан явился к нам, значит, наше руководство что-то беспокоит.
– Реакция нашего злейшего друга Арчибальда.
– Да, верить этому лживому псу нельзя. Пойду-ка полежу. – Ылтыын развернулся в спальню.
– Тебе плохо? – встревожился Роман. – Зачем вставал?
– Всё в порядке, но если есть возможность поспать, я ею пользуюсь.
За всю свою разведжизнь я недоспал лет пять.
Ылтыын разделся, лёг.
Роман просканировал его, особых нарушений в работе энергетических центров не обнаружил, подправил верхний лёгочный «меридиан». Делать ничего не хотелось, хотелось к Юне, однако он заставил себя подсесть к компьютеру и вывел на экран информацию о Кочевнике.
Выехали из Москвы в семь утра, когда улицы столицы ещё не были забиты транспортом под завязку. В половине девятого «Маруся» пересекла границу Московской области.
Роман приготовился к созерцанию мелькавших по сторонам Ленинградского шоссе пейзажей, как вдруг почувствовал смутное беспокойство, не связанное с лихой манерой езды Ылтыына. Прислушался к себе.
Сигнал тревоги подавал тот отдел интуиции, который заведовал сердечными делами. Что-то произошло в Пскове, и связано это было с Юной.
Он взялся за айком.
Юна не ответила ни с первого раза, ни со второго, ни с третьего. Молчал и домашний телефон.
