С пару десятков ударов сердца я так провалялся точно. Затем нехотя встал и оглядел помещение, относительно небольшое из-за занимающего почти треть площади телескопа; вдоль стен шли письменные столы с ровными стопками книг, по стенам висели карты. Я обошел комнату по кругу, заглянул в телескоп, увидел лишь кромешную черноту, потом понял, что забыл отвернуть защитный колпачок, полюбовался созвездиями, даже заметил одну комету, полистал наугад заунывные книжки. Наконец стащил со стола огромную, похоже, слегка недорисованную карту, сунул ее за пазуху и, примотав к ножке телескопа веревку, приготовился к обратному спуску.
Когда я уже прошел половину пути, снизу раздался такой оглушительный свист, что я невольно вздрогнул. Нога потеряла опору, и я с ускорением сорвался вниз, судорожно цепляясь за веревку. Если бы у меня не было перчаток, я бы, наверное, остался без рук.
Приземлился я неловко, подвернув ногу и сильно ударившись спиной. В глазах на мгновение потемнело, а когда прояснилось — совсем как в мимолетном видении, надо мной склонился Гил.
— Ну ты пси-их, — восхищенно протянул он. — Пожалуй, временами даже круче, чем я. Как ты вниз сиганул!
— Ты чего свистел? — прохрипел я, переворачиваясь на четвереньки и встряхивая головой.
— Да там собачки бродят. Подозрительно это, я предупредить хотел.
— Собачки? Предупредить?!
— Ты ж сам сказал — свисти громче. Я и расстарался. Кстати, ты так любишь скалолазание?
— С чего ты взял, что люблю?
— Ну а чего ты туда с таким рвением потащился? Я вообще-то в беркута обращаюсь.
Слетал бы — и всего делов… Эй, ты чего дерешься?!
Некоторое время я вдохновенно гонялся за паршивцем вокруг башни, размахивая подхваченной с земли палкой. Тот так же вдохновенно вопил, что я «псих, урод, эльф черномазый, неудивительно-что-меня-собственные-сородичи-жаждут-прихлопнуть». Когда мы оба выдохлись и прислонились по разным сторонам к одному и тому же дереву, тяжело дыша, Гил сказал:
— Драться больше не будешь?
— Буду.
Вот только отдышусь и буду.
— А. Ну это хорошо.
— Почему хорошо?
— Потому что, кажется, с нами очень хотят подраться. Правда, не уверен, что они дождутся, пока ты отдышишься.
К нам, угрожающе выставив оружие, приближалась дюжина мужчин с кожаными ошейниками на толстых шеях. Если самые смелые и изворотливые Коты расхаживали с черными шелковыми платками, то самые тупоголовые и сильные Псы — с такими вот своеобразными символами силы. И тупоголовости.
