Что-то настойчиво тянуло за локоть вверх, однако слова сквозь шум в голове долетели не сразу:
— …Ну же, Тим, вставай, хрисс тебя раздери, королевская задница!
Я оперся рукой на стену и, пошатываясь, поднялся, перед глазами плыло. Получилось различить только два белых пятна и одно зеленовато-черное, мечущееся между ними.
— Залезай, давай, ты можешь! — умоляло черное, подпихивая меня к белому."
"Сначала вставай, теперь залезай… Я зажмурился, тряхнул головой и снова открыл глаза. Картинка слегка прояснилась. Мы находились в конюшне недалеко от нижних северных ворот, где оставили регардов, а темным пятном была Киа, настойчиво пихающая меня в седло.
Я застонал и каким-то чудом умудрился взгромоздить на регарда свой мешок с костями вперемешку с мышцами. О том, чтобы выпрямиться в седле, речи не шло, так что я просто распластался на лошадиной шее, вцепившись в гриву. Вампирка тут же взлетела на своего коня, схватила моего под уздцы, и мы помчались.
Вокруг звучали дикие вопли, треск… кажется, Киа просто сметала с дороги все, что вставало у нас на пути.
Я же видел только мелькание мостовой под копытами регардов. И когда она сменилась наезженной колеей Селлетского тракта, мой мозг решил, что теперь самое время расслабиться, и благополучно отключился, не сильно озаботившись тем, удержится ли тело в седле без него.
Тем не менее очнулся я по-прежнему на регарде. Умные кони резво скакали бок о бок, а Киа придерживала меня за плечо.
— Какого… хрисса… — прохрипел я, опустив более красочные пришедшие на ум эпитеты.
— Живой? — Киа впихнула мне в руки уздечку и пришпорила регарда.
Я стиснул зубы и припустил за ней.
Она остановилась только глухой ночью, когда ее конь споткнулся и чуть не свалился в овраг вместе с всадницей, резво соскочила и стала что-то чертить прямо в пыли дороги. Я безучастно за этим наблюдал. Несколько очередных непонятных слов, рисунок полыхнул алым и погас. Только тогда вампирка наконец облегченно выдохнула:
— Кажется, оторвались.
Я полуспрыгнул-полусвалился с регарда, подполз к ближайшему дереву и сел, прислонившись к нему, с мыслью, что отсюда меня теперь сдвинет только герцог собственной персоной, и то если потащит на закорках.
Киа поднесла мне флягу с водой. Теперь, когда опасность миновала, она смотрела на меня даже виновато.
— И что это было? — вяло поинтересовался я только потому, что выдерживать этот виноватый взгляд в исполнении стражницы не было никаких сил. Пусть лучше говорит, чем молча так смотрит.
— Мгновенная телепортация.
