Повторно осмотрев «место преступления», где бабуля так и оставила расчлененный кабачок, я обнаружила, что следы по грядкам ведут в забор, а именно — к самой перекошенной дощечке. Я задумчиво отодвинула ее в сторону, боком практически протиснулась на соседский участок, прикинула, что будь я худощавым пареньком, то к соседям бы вторглась спокойно, после чего укрепилась в подозрении, что «упырем» тут и не пахнет. Любой уважающий себя упырь не опустился бы до поиска тайных ходов и уж тем более до создания оных, а скорее всего либо бы проломил забор, либо через него же и перемахнул — с учетом высоты ограждения в мой рост плюс еще полтора локтя сверху.
Но ведь старушка почему-то уверена, что это не обычный вор, а именно упырь.
Я вернулась на крыльцо, уселась со скучающим видом на верхнюю ступеньку и переглянулась с псом. Сторожевым он звался, наверное, просто из уважения к возрасту. Унылая морда, многолетняя тоска в глазах, тусклая шерсть, сосульками свисающая с морды и частично перекрывающая обзор… Он ни разу даже не тявкнул с момента моего появления.
Может быть, тоже не любит некромантов и поэтому игнорирует их с гордым молчанием?
— Как дела? — поинтересовалась я.
Пес чуть дернул ухом, но головы не поднял.
— Да у меня тоже не очень. — Я не сильно расстроилась, что животное не пошло на диалог. — С работы вот выперли…
Псина зевнула и скрылась в будке так, что снаружи остались только задняя часть и хвост в репейниках. Какое неуважение.
— Ну и хрисс с тобой, — вздохнула я.
Начинало смеркаться.
Я стащила с кухни кусок хлеба и ковшик с колодезной водой и уселась за ограждением крыльца так, чтобы меня в случае чего не было видно. Перекусив, я начала зевать и слегка позавидовала гулко храпящему в будке псу, как вдруг неподалеку что-то хрустнуло. Потом стукнуло. Потом выругалось.
Я возвела очи к небу, подумав «ну за что мне это?», после чего высунулась над перилами и проводила взглядом шагающего враскоряку придурка в простыне с прорезями для глаз. Так вот как выглядят упыри глазами простого сельского обывателя!
С видом девицы на выданье я облокотилась на перила, подперла рукой подбородок, осторожно выцепила еле «живую» некроартерию, коей мне в принципе хватило, чтобы создать бледно-зеленый светящийся фантом с причудливыми очертаниями, и отправила его навстречу «упырю».
Сначала раздался сдавленный писк, потом предсмертный хруст второго кабачка, а потом чудо в простыне, путаясь в ней же, ринулось прямо к дому, видимо, мечтая найти в нем спасение.
